Генрих Гофман - Герои Таганрога

— Буду ждать. — Стоянов лукаво подмигнул и направился к выходу, припадая на деревянную ногу.

Вечером Кондаков явился к Стоянову. Начальник полиции усадил его в кресло и без лишних слов спросил напрямик:

— Заработать хочешь?

— А кто ж откажется?

— В агентуру ко мне пойдешь?

— Хорошо заплатите — чего ж не пойти.

— Городская полиция платит неплохо. — Стоянов хотел сказать, что не хуже, чем немцы в оперкоманде, но решил повременить и, лишь скривив губы в многозначительной улыбке, достал из ящика стола несколько помятых листовок «Вести с любимой Родины». — Это видел?

— Приходилось встречать на улице.

— Как думаешь, чья работа?

— Надо приглядеться. Платить-то сдельно будете иль на оклад возьмете? — Кондаков опять блеснул золотыми коронками. В свои двадцать лет он был твердо уверен, что главное в жизни — деньги.

— Поначалу покажи способности... Что заработаешь — все твое... — усмехнулся Стоянов и вкрадчиво понизил голос: — Тебе штурмбаннфюрер Биберштейн сколько кладет за душу?

Кондаков перестал улыбаться, испытующе уставился на Стоянова. «Знает или на пушку берет? Наверно, знает... Видно, сам Биберштейн сказал. — Он вспомнил, как повстречал Стоянова вместе с шефом оперкоманды СД-6, и окончательно поверил в то, что полиции все известно. — Наверно, поэтому и предлагает работать. Пронюхал, хромой черт, где собака зарыта».

И, уже не стесняясь, ответил:

— У штурмбаннфюрера не жирно, много не разживешься. За каждого незарегистрированного коммуниста — четвертак, за «кильку»-червонец. Так что на комсомольцах не заработаешь...

— А ты не мельтешись, — оборвал Стоянов. — Ты мозгами раскинь. Может, листовки-то эти «кильки» твои и выстукивают. Найдешь — за каждого по две сотни в карман положишь. Понял?

— Понял, попробую.

— И никому ни слова! Чтоб к Биберштейну в СД-6 эти бандиты только через мои руки попали. Иначе... Иначе одной его десяткой сыт будешь. Разумеешь?

— Куда уж яснее. Однако зря сомневаетесь. Или я сам себе враг? Пока еще червонец от двух сотен отличить могу...

— Тогда ступай и времени зря не трать, — начальственным тоном предупредил Стоянов.

С этого дня Кондаков с утра до вечера мотался по городу: приглядывался, прислушивался к разговорам, выслеживал, выжидал. Но его «охота» пока не приносила трофеев.

Жизнь в оккупированном Таганроге с каждым днем становилась все более тяжелой. Истомленные подневольным трудом, запуганные фашистским террором, жители города жадно ловили слухи о положении на фронтах. На очередном совещании подпольного штаба выступил Николай Морозов:

— Товарищи! Как ни старается германская пропаганда раскрасить разными красками «новый порядок» в Европе, изобразить в розовом цвете освобождение трудящихся временно оккупированных районов Советского Союза, ей это не удается, — сказал он. — Горькая действительность налицо! Маска сорвана! Гитлер и его свита выявили свой дьявольский облик.

Они разорили наши семьи, отняли у матерей и отцов их детей, которых отправили в кабалу в Германию. Всю зиму они вывозили невинных людей на Петрушину балку, жестоко мучили и убивали. Все это вам хорошо известно. Нет нужды подробно останавливаться на отдельных фактах. Важно то, что теперь уже все наши люди, оставшиеся на оккупированной территории, на собственном опыте знают, что несет с собой «новый порядок». Ненависть к поработителям растет с каждым днем. Солдаты и офицеры германской армии грабят население. Наш мирный труд германские палачи заменили рабским, бесплатным трудом. Голодные рабочие трудятся по тринадцать-четырнадцать часов в сутки. За малейший брак — расстрел на глазах всех жителей. Вчера на заводе Андреева расстреляли пять человек.

Население буквально голодает. Пятьдесят граммов хлеба — несчастная подачка германских «освободителей», — не спасают людей от голода. Наша единственная надежда — это скорейший приход Красной Армии. Всеми силами мы должны помогать советским воинам быстрее освободить нашу землю. Для этого у нас есть все условия. Немцы потерпели крупное поражение на берегах Волги. Трехсоттысячная армия фельдмаршала Паулюса попала в окружение. Освобождая советскую землю, наши войска движутся на Ростов. Еще один небольшой натиск, и они подойдут к Таганрогу. Таким образом, не за горами тот день, когда мы вступим в решительную схватку с ненавистным врагом...

После того как Морозов кончил, Василий Афонов зачитал последнюю сводку Советского Информбюро. Подпольщики слушали внимательно, стараясь не пропустить ни единого слова.