Генрих Гофман - Герои Таганрога

Но когда в камере пыток его, раздетого, привязали к сетке железной кровати и на полу под ним подпалили газету, он не выдержал, застонал. Пламя обжигало голое тело. Василий скрипнул зубами, стараясь не проронить ни слова, и так, не раскрывая рта, потерял сознание.

Обычно в таком состоянии его уносили обратно в камеру. Но на этот раз он очнулся на той же металлической сетке. Кашкин выплеснул на него целое ведро холодной воды.

— Чего ты упрямишься? — сказал Ковалев, когда Василий открыл глаза. — Назови, кто хотел устроить тебе побег, и на этом закончим.

Василий сомкнул веки, замотал головой.

— Ведь Понтович изобличил тебя полностью на очной ставке. Записку-то с адресом ты писал?

С трудом проглотив густую слюну, Василий признался, что хотел бежать, но категорически отрицал, что знает людей, которые собирались ему помочь.

— Не знаю я их... Проходили двое мимо окна и бросили в камеру кусок хлеба. В середине была записка. Предложили убежать в воскресенье во время прогулки, — выдавил он из себя.

— А чей адрес ты дал Понтовичу?

— Сам не знаю. Написал, что пришло в голову.

— Не хочешь говорить, черт с тобой. Кашкин, неси еще газету, — распорядился Ковалев.

Под кроватью снова запылала бумага. От невыносимой боли Василий опять потерял сознание.

Гауптшарфюрер Мюнц тоже получил от своего агента, сидящего в камере, сведения о готовящемся побеге арестованных. Он уже понял, что Василий Афонов является крупной фигурой в большевистской организации Таганрога. Еще на прошлом допросе, не выдержав пыток, Копылов назвал своих друзей из Михайловки Акименко и Судейко. От Акименко не удалось вытянуть показаний, Судейко же оказался более разговорчивым. Он рассказал о подпольной группе села Михайловки и сообщил, что она подчинялась какому-то городскому штабу. Он также донес и о подготовке к побегу заключенных из пятой камеры.

Кроме этого, арестованный Федор Перцев сознался, что писал первомайские лозунги по заданию Василия Афонова, и назвал его руководителем всего таганрогского подполья. Располагая этими данными, гауптшарфюрер Мюнц приказал доставить к нему на допрос Василия Афонова и уже приготовился ошарашить его собранными уликами и добиться чистосердечного признания, когда в его кабинет вошел штурмбаннфюрер Биберштейн.

— Я огорчу вас, дорогой Мюнц. Я очень вас огорчу, — сказал он. — Мне и самому чертовски обидно. После огромных трудов мы вышли, наконец, на серьезную партизанскую группу. Но, как это часто бывает, награды и благодарности достанутся другим. Гауптшарфюрер Мюнц и фельдфебель Адлер удивленно смотрели на своего шефа. — Да, да! Награды достанутся другим. Получен приказ рейхсфюрера Гиммлера. Через два дня наша зондеркоманда покидает Таганрог. Срочно подготовьте дела большевистских агентов для передачи их в ГФП. Теперь ими займется капитан Брандт. Как видите, ему опять повезло.

— Осмелюсь спросить, господин штурмбаннфюрер, куда переводят нашу команду? — прервал Биберштейна Мюнц.

— Рейхсфюрер доверил нам один из районов Белоруссии. Там идет настоящая партизанская война. Нашей команде поручено обеспечить тыл немецкой армии. Надеюсь, мы с честью выполним эту задачу.

В дверях кабинета показался эсэсовец и доложил, что арестованный Афонов доставлен на допрос к следователю Мюнцу.

— Отправьте его обратно в камеру, — распорядился Биберштейн, обращаясь к Мюнцу. — У нас нет времени. Пусть с ним возится теперь капитан Брандт. Сегодня же подготовьте дела к передаче в ГФП-721, а завтра вечером доложите мне о том, что они приняты по акту тайной полевой полицией.

— Будет исполнено, экселенц. Действительно, этому Брандту чертовски повезло. Ведь в наших руках нити крупной бандитской организации.

— Ничего не поделаешь. Такова воля всевышнего. — Биберштейн вытянул руку в фашистском приветствии и вышел из комнаты.

На другой день Василий Афонов и другие арестованные с ним подпольщики поступили в распоряжение тайной полевой полиции. Таким образом, к многочисленным сведениям, которыми располагал капитан Брандт через своих агентов прибавились еще и обширные данные, собранные службой безопасности СД-6. Теперь Брандт готовился нанести окончательный удар по всему городскому подполью.

Начальник уголовного отдела русской вспомогательной полиции, не успев стряхнуть дорожную пыль, прибежал к Стоянову, когда тот никого не ждал. Читая протоколы допросов Василия Афонова и его соседей, он искал расхождения в их показаниях и так увлекся этим, что недовольно поморщился, оторвавшись от целой кипы серых листов бумаги.