Игорь Акимов - Дот

Огонь, вылизывая обои на стенах и потолке, неторопливо расползался по коридору.

Тимофей вернулся к лестнице, заглянул в глаза Чапы. «У тебя не контузия?» — «В головi гуде, але ж цiла…» — «Не отставай…» С удовлетворением послушал частую пальбу с мансарды (две винтовки бьют!) и зашагал вниз. Дверь в кухню была открыта. Девушка сидела на лавке, вцепившись в нее намертво. Вот подняла голову, увидала Тимофея… Тимофей шагнул в кухню — и вдруг — стремительно передергивая затвор — послал три пули в занавеску над лежанкой. Оттуда послышался какой-то нутряной звук, и затем, срывая занавеску, с лежанки свалился мертвый полковник.

— Я еще вчера хотел это сделать, — сказал Тимофей через плечо Чапе, подошел к полковнику и вынул из его руки пистолет. — Обыщи барышню.

— Та вы шо, товарышу командыр!..

— Делай что велено.

Снаружи еще стучали винтовочные выстрелы и коротко пофыркивал МГ, однако напряжение уже отпустило Тимофея: дело сделано.

Чапа подошел к девушке, оглядел ее. Он не знал, как подступиться, и сказал «Поднiмiсь…» Девушка не шелохнулась. «Ладно, — сказал Чапа, — хай будэ так…» Карабин ему мешал, Чапа хотел его отставить, но передумал, и стал обыскивать одной рукой. Легонько похлопал девушку с боков по душегрейке; осмелев, стал ее ощупывать. «Да ты под душегрейку загляни! — засмеялся Тимофей. — И за пазуху…» Чапа глянул на него с упреком, но послушался; теперь его рука не пропускала ничего, а по его спине ощущалось нарастающее напряжение. Он уже заканчивал обыск — и вдруг выпрямился и повернул изумленное лицо к Тимофею. У него в руке был револьвер.

— Вот дура! — в сердцах сказал Тимофей. — Оно тебе надо? Сиди здесь тихо, пока пальба не прекратится. Только не сгори.

В передней было полутемно; обе вешалки валялись на полу поперек прохода; отраженный свет проникал из кухни и через щель приоткрытой наружной двери. Тимофей присел за косяком и легонько толкнул дверь. Мгновенно по стене рядом с нею и по самой двери ударили пули. Хорошая реакция. Тимофей толкнул дверь ногой, она распахнулась. На это пулеметчик не отозвался. Понятно: он реагирует только на движение и на реальную цель; Тимофея в темноте прихожей он разглядеть не мог. Спешить некуда; подождем…

Ждать пришлось всего с десяток секунд. Три винтовки искали пулеметчика в темноте распахнутых ворот конюшни; он ответил. Увидав дульное пламя — Тимофей выстрелил навскидку. Пулемет замолчал.

— Пан ротмистр, это ты? — крикнул Тимофей.

— Я, пан сержант…

— Я не собираюсь тебя убивать, — крикнул Тимофей. — Выходи — и разойдемся миром. — Он подождал; «манлихеры», слава Богу, замолчали. — Сдавайся! — ирония все-таки просочилась в его голос. — Сдавайся, иначе брошу гранату.

Ротмистр колебался. Или занимался раной — иначе почему не стрелял? Наконец спросил:

— А Кшися жива?

— Да что ей сделается? Живая.

Дождь редел. Если так дальше пойдет, то не забарится и солнце!

Ротмистр вышел из конюшни, неся в поднятых над головой руках МГ. Аккуратно поставил пулемет на землю. Расстегнул кобуру — достал и положил на землю револьвер. Еще один достал из-за спины. Только после этого взялся за перевязанное тряпкой плечо и с удовольствием поглядел на небо. Ему тоже нравилось, что будет солнце.

— Нет у тебя, пан сержант, никакой гранаты.

— Нет, — согласился Тимофей. Он тоже вышел под дождь. Да какой это дождь! — так, мелкие брызги, промывающие воздух для первых лучей. Ох и славный же будет денек!..

Обернулся к девушке. Она как выскочила наружу, так и стояла возле двери, прижавшись спиной к бутовой кладке. Пыталась осмыслить ситуацию. Может — и любит… но не без памяти.

— Чего думаешь? Перевяжи мужика.

Во дворе вразброс лежало несколько тел. Каждый с оружием. С хорошим оружием. Это тебе не «манлихеры». Но Медведеву под руку и с таким оружием лучше не попадайся…

— А ты чего разнежился? — Это к Чапе. — Пока в кухне не занялось — спасай провиант!

Но Чапа и не подумал выполнять приказ. Зевнул, сладко потянулся (конечно, ночь была бессонной, но желание спать еще не пришло; это было расслаблением, осознанием: живой!), — и указал стволом карабина:

— Так у них же погреб!

Тоже верно. Каждый видит свое.

Из-за угла дома появился Ромка; Залогин и Медведев выбрались из окна на первом этаже. Очевидно, через кухню уже нельзя было пройти. А ведь этот дом строили не один год. Глушь; стройматериалы изготавливали на месте. В первое лето заложили фундамент; наблюдали, чтобы он нигде не лопнул, не просел. Во второе лето сложили первый этаж — и опять наблюдали; куда спешить? — ведь строили не на год и не на десять лет. Для детей и внуков…