Игорь Акимов - Дот

Во время очередной остановки они услышали громкий разговор; не внутри кабины — вроде бы кто-то говорил, стоя на подножке. «Патруль», — тихо сказал Залогин. Затем над задним бортом появились две головы: давешнего лейтенанта и жандарма в дождевике поверх каски и мундира. Жандарм посветил фонарем; тусклый свет (батарея уже садилась) пробежал по лицам четверых охранников (бодрствовал только один), задержался на пару секунд на ящиках — и погас. «Мне очень жаль, господин лейтенант, — обернулся жандарм, — но подорожная оформлена не надлежащим образом. Вам придется проехать со мной на КП. Это рядом…»

Автофургон свернул с дороги вправо, и кузов вдруг наполнился прямым светом: кто-то пристроился сзади. Тимофей сел. Чтобы разглядеть через борт, ему пришлось немного вытянуться вверх. Это был мотоцикл с пулеметом в коляске; на обоих мотоциклистах были форменные дождевики. «Лежи», — сказал охранник и легонько толкнул Тимофея.

Они проехали совсем немного, еще раз свернули и остановились. Мотоциклист не выключал фару. Опять появился жандарм; его тень зачернила низ кузова, но солдаты были видны отменно. Жандарм четырежды выстрелил из револьвера, чуть помедлил, чтобы убедиться, что никто не шевелится, обернулся, сказал мотоциклистам по-польски: «Порядок», — и пошел к кабине.

Это была тесная лесная дорога, не рассчитанная ни на большие автомобили, ни на встречное движение. Ветви скребли по брезенту бортов и крыше фургона. Колеса прокручивались на мокрой глине. База грузовика была шире тележного следа, оттого колеса соскальзывали в глубокие колеи, машину болтало, а кузов раскачивался и скрипел. Водителю мотоцикла тоже пришлось потрудиться.

Наконец они въехали в просторный двор. Послышались голоса. Говорили по-польски: «Ну, как съездили?» «Нормально, пан ротмистр…» — «Без шума?» — «Обошлось…» — «Грузовик вроде бы не новый…» — «Ничего, пан ротмистр, он был в хороших руках. А самое главное — каков путевой лист!» — «И каков же?» — «Аж до Кракова! Я как увидал это, пан ротмистр, у меня прямо сердце зашлось…» — «До Кракова… неплохо! Значит — и проедем, где захотим, и хватятся его не скоро… А что груз?» — «Да хрен его знает, пан ротмистр; ящики какие-то. Сейчас гляну… Анджей, посвети!»

Мотоцикл заурчал, опять заехал сзади. Заскрежетали скрепы; громыхнув, задний борт исчез. Белобрысый парень в жандармской форме (каску, очевидно, он оставил в кабине) уже встал на заднюю ступеньку лесенки — и вдруг увидал пятерых красноармейцев. Они сидели, прислонившись спинами к ящикам. У четверых были винтовки.

Парень опешил.

Это продолжалось довольно долго, пожалуй, с десяток секунд; затем способность соображать стала возвращаться к парню. Во-первых, стрелять в него пока не собирались, винтовки даже не были на него направлены. Во-вторых, этому было объяснение: ведь за его спиной был пулеметчик с МГ, для которого какие-то четыре старые винтовки… ну вы сами понимаете. Парень осторожно поднял руки, не сдаваясь, а как бы успокаивая; мол, не дергайтесь, ребята, сейчас во всем разберемся. Затем, не отводя глаз от красноармейцев, медленно повернул голову к мотоциклу. Пулеметчика в коляске не было. Парню опять потребовалось несколько секунд, чтобы это осмыслить, он опять повернулся к красноармейцам и только теперь позвал:

— Пан ротмистр! а, пан ротмистр!..

Появился ротмистр. Из-за того, что фара светила ему в спину, его лицо было неразличимо. Прорезиненный плащ был на нем внакидку, мундир знакомый: польская кавалерия. Он поглядел на красноармейцев, на пять пар босых ног, на сдвинутых под борта убитых охранников. Кивнул головой:

— Сделаем так. — По-русски у него получалось вполне сносно. — Рядом с вами четыре пары сапог; разберитесь — кому подойдут. Пятому подыщем что-нибудь в доме. — Он помолчал, рассчитывая на реакцию, но понял, что не дождется — и добавил: — Вас накормят, напоят. Потом поговорим.

Тимофей согласно кивнул.

Разобрались с сапогами; судьбу не переиначишь: Медведев остался босым. «Ты впереди, — тихо сказал Тимофей Ромке. — Медведев прикрывает тыл…» Неспешно спустился на землю, осмотрелся в свете фар. Хозяйство богатое. Дом — ну как на картинке: фундамент и углы из дикого камня, два высоких этажа и мансарда под высоченной крутоскатной крышей. И хозяйственные постройки каменные, одна тоже в два этажа…

Невидимый дождь шелестел в траве. Она едва ощущалась. Не потому, что кошена — земля забыла воду.

Мотоциклист все еще был в седле; дотянуться до пулемета — было бы желание… «Гаси фару, — сказал ему Тимофей. — Веди в дом…»