Игорь Акимов - Дот

— Кто такие? — спросил старший лейтенант.

— Красноармейцы. Пограничники. Я — командир группы. Сержант Тимофей Егоров.

— Откуда мне знать, что ты пограничник и сержант? На тебе не написано.

— Виноват, товарищ старший лейтенант.

Старший лейтенант поглядывал на дот, ему явно хотелось подняться выше. Но удержался.

— Сержант Красной Армии должен быть образцом для подчиненных, а не разгуливать в карнавальном костюме и во вражеской обуви.

— Виноват, товарищ старший лейтенант.

— Так вы — спецгруппа?

— Никак нет, товарищ старший лейтенант. Так получилось.

Старший лейтенант повернулся к долине, посмотрел на остовы сгоревших машин, на свежее кладбище, на пустые немецкие траншеи, на разрушенный мост и легкую понтонную переправу. Когда он опять взглянул на Тимофея — его лицо было иным: из него словно вынули жесткий каркас.

— Куревом у вас разживемся?

— Сами на мели, товарищ старший лейтенант.

— Вот беда! Как третьего дня нашего старшину убило… Хоть бы кто затяжкой поделился!..

— Мы еще ночью слышали пальбу, — сказал Тимофей.

— Это их заслон пытался упираться. Да куда им против нас! После того, как мы раздолбали их танковую армию — нас уже ничем не остановишь. — Он опять взглянул на останки немецкой техники. Он не хотел этого показать, но его так и притягивало это зрелище. — Неужто вы одни это наломали?

— Так точно.

— Уважаю… Я тут в разведке, мы немца потеряли. На засаду напороться неохота… — Он стал разглядывать в бинокль устье ущелья. — А вот и наши беглецы… Ты не знаешь, сержант, как у них с артиллерией?

— Судя по зенитному заслону — оборона серьезная.

— Надо бы глянуть поближе… да место открытое. Ведь расстреляют… — Он подумал, подумал; наконец решил: — Нет, не полезу. Бывай, сержант. Я доложу о вас начальству. — Кивнул — и пошел к танку.

Что Тимофея удивило — не было радости. Ни у него, ни у ребят. Вернее, радость была, но какая-то вялая, еле тлеющая. Радость от сознания, что все-таки выстояли. От сознания — но не от сердца. Конечно — устали, — думал Тимофей, — и в этом все дело. Только сейчас стало очевидным — как они устали. Ладно — отдохнем; а что изменится? Да ничего не изменится! Потому что время радости пройдет, оно уже проходит, я это физически чувствую; радоваться нечем… Да и кто нам позволит отдыхать? Изложите в докладной — как все было; затем: стать в строй; и — вперед!..

Потом появилась пехота. Красноармейцы шли — как и положено пехоте — ни шатко, ни валко; две редкие цепи — по обеим сторонам шоссе. Было видно, как все устали, как еле тянут ноги и оружие, и мечтают только об одном: свалиться, разуться, вытянуться на земле и закрыть глаза. Солнце уже зацепилось за горы, за каждым солдатом тянулась длиннющая тень, и оттого казалось, что они идут по двум темным тропинкам.

Потом появилась полуторка со свежими бойцами. У подножия холма полуторка съехала на обочину, дверь кабины открылась, на подножке встал командир. Даже издали было понятно, что форма на нем ладная, новенькая; его словно из металла отлили. Он постоял на подножке, смотрел на дот; затем что-то сказал красноармейцам, и они, прихватив винтовки, весело посыпались через борт. Командир поправил фуражку и широкими шагами направился вверх по склону. Красноармейцы едва поспевали за ним.

Выволочка танкиста не прошла втуне: защитники дота были в гимнастерках, разумеется, исключая Саню Медведева, который был в исподней рубахе. Еще: Ромка был без фуражки. Красноармейцев это не смущало; не сомневались — у первого же старшины разживутся.

Тимофей выстроил свою команду, и когда командир остановился перед ними — шагнул вперед и отдал честь.

— Товарищ капитан, гарнизон дота…

Капитан остановил его жестом:

— Здесь все?

И этому было за сорок. И уже седина в волосах… Очень жесткое лицо. НКВД. В петлице на левой «шпале» облупилась эмаль. В мирное время он бы ее заменил в первый же день, но вот война — не до того.

— Так точно, товарищ капитан.

Капитан смотрел в лицо Тимофея. Не в глаза, а именно в лицо. Или сквозь лицо. Он не хочет меня видеть, понял Тимофей. Но почему?..

— Тимчук, Зинченко, — позвал капитан, не поворачивая головы. Те подбежали. — Проверьте дот. — Опять Тимофею: — Всем сдать личное оружие.

— Но…

— Это как понимать? Как отказ выполнить приказ?

— Виноват, товарищ капитан.

Тимофей положил на землю свой МР-40, кивнул ребятам; они тоже сложили оружие.

— Теперь — сапоги.

— Что — сапоги? — не понял Тимофей.