Игорь Акимов - Дот

На этом мысль Тимофея запнулась.

Остановило противоречие.

С одной стороны, солдаты двигались так свободно, вроде бы и неторопливо, а получалось споро и точно, и так легко, что возникало впечатление, что для них это игра, что они получают от этой атаки — от остроты ощущений — удовольствие. Скажем — как альпинист, который карабкается по скале, уже поднялся метров на сто или двести, каждое движение — единственное, ошибка исключается, а он счастлив переживанием остроты этих минут… или он будет счастлив потом? — наверху, уцелев?.. А может — он ищет не счастье, а самоутверждение?.. Если бы знать!

И с другой стороны — ведь эти солдаты идут навстречу смерти! Ты весь на виду, в тебя целятся из винтовки или пулемета. Именно в тебя! — в грудь, в живот, в лицо… Если бы целились в другого, в других — у тебя еще были бы шансы остаться незамеченным (представьте такой вариант: тебя конечно же видят, но сосредотачивают внимание не на тебе, а на других: твоя судьба отводит от тебя взгляды врагов). Увы — целятся в тебя, и если сразу не попадут — то именно в тебя снова прицелятся и выстрелят, и так будет снова и снова — пока не убьют. Где же здесь место восторгу? Ужас — да; но восторг…

Ван Ваныч говорил: задача должна решаться сама; ты только присутствуешь при этом, фиксируешь процесс — и получаешь от этого удовольствие (уточним: Ван Ваныч говорил — интеллектуальное удовольствие). Если нет удовольствия, если решение задачи — тяжелая работа, — значит, ты не готов к ней. Ну так и не ломись! отойди в сторонку. Подумай, чего тебе недостает: информации или сил? где пустота? Заполнишь ее — и проблемы уйдут сами. Удовольствие от работы — единственный критерий ее истинности.

«Отойти в сторону» — значит, не думать об этом. Тимофей попытался — но не удалось. Солдаты растягивались в цепь так непринужденно, словно им предстояла игра — игра в войну. Как это у них получается? Тимофей в атаку никогда не ходил, даже в учебную (специфика пограничной службы); воображение, которое и по природе своей вторично, имел неразвитое; оно играло весьма незначительную роль в его простой душевной жизни. Он привык думать конкретно, по конкретному поводу. Может быть, если бы он когда-нибудь слышал о мазохизме, он мог бы воспользоваться этой подсказкой, но психологические изыски ему были не ведомы. И потому он достал из своего опыта, как из солдатской торбы, простое и понятное объяснение: а может — они просто пьяны? Но тогда их движения не были бы так точны, они были бы как бы смазаны…

Так или нет — но вопрос был закрыт. И забыт. И Тимофей, получив необходимую свободу, смог заняться тем, что у него получалось лучше всего.

Эх, если б у него сейчас была его самозарядка!.. Винтовка была удачная, а уж оптика!.. Цейссовская, просветленная, силой превосходила нашу оптику раза в полтора, причем чистоты исключительной. Даже просто смотреть через нее было приятно: каждый предмет выявлял свою красоту и значительность; хотелось не просто смотреть — хотелось думать!.. хотя и не понятно — о чем. Оптика была призовая, комдив ее вручал перед строем всего погранотряда. Расстарался — добыл. А Тимофей не уберег… Сейчас посадил бы этого лейтенантика на пятую точку, — сразу бы уверенности у немцев поубавилось.

По-человечески против этого лейтенанта Тимофей ничего не имел, но в том-то и дело, что сейчас лейтенант не был для него человеком. Тимофей не думал о нем, как о себе подобном, что подразумевает прошлую жизнь, характер, душу, семью, мечты, может быть — даже идеалы. Не только мыслей таких — даже ощущения такого не было. Не было даже самой простой мысли: это — враг. Не было злости, не было ненависти. То есть, душа в этот момент в воинской работе Тимофея не участвовала. Только разум. Который, как известно — если не мешает душа — предпочитает сосредотачиваться на одном действии. (Досужие писательские вымыслы о способности замечательного литературного персонажа Юлия Цезаря управляться одновременно с тремя делами оставим на совести их авторов. Наука психология давно выяснила, что наш ум доминантен. Значит, для него естественно сосредотачиваться на одном. Как линза собирает поток света в одну точку, так и мозг собирает всю наличную информацию на одной задаче. Значит, когда вы за завтраком читаете газету и почесываетесь там, где чешется, — это не происходит одновременно, как у Юлия Цезаря. Технология простая: мозг быстро переключается с одной задачи на другую (одно пишем — два в уме), так быстро, что вы этого не замечаете.)