Командир третьего взвода пулеметной роты младший лейтенант Дьячков лениво поднялся, стряхнул с локтей и коленей прилипшую хвою и вперевалку пошел к толпе, что сгрудилась возле небольшой колонны пополнения.
— Жаринов, за мной! — бросил на ходу взводный, шагнув мимо солдата и даже не взглянув на него. Дьячков настолько верил во всемогущую силу приказа, что и мысли не допускал, чтобы кто-то из подчиненных мог возразить или быть недовольным.
Жаринов, чертыхаясь вполголоса, тяжело поднялся на затекшие ноги, спрятал в карман ветошку, кинул ремень автомата на плечо и побрел за Дьячковым, хромая на обе ноги и стараясь размять их. Он знал, что сопровождающий не нужен, что это только так, прихоть свежеиспеченного командира. Ну, взял бы с собой кого другого. Лежит вон в палатке Орленко. Так нет! Надо ему обязательно старика за собой тащить!
Дьячков командовал взводом всего второй день. Он только что прибыл из училища, но на груди у него красовался гвардейский значок и красная нашивка, говорящая о легком ранении. Он, видимо, очень гордился этими знаками воинской доблести, чувствовал себя опытным воином, держался щеголем и считал всех солдат совершенно одинаковыми, то есть такими, какими они представляются, когда читаешь воинский устав. Жаринов за эти два дня уже не раз испытывал на себе «прихоти» молодого человека и не очень радовался, что судьба толкнула его под начало такого командира.
В ту же сторону мимо Орленко прошли командир пулеметной роты старший лейтенант Седых и командир первого взвода рядовой Грохотало.
— Бобров! — позвал Седых. — Идем с нами за пополнением. А где Дьячков?
— Да вон, впереди идет, — ответил Бобров, вынырнув из-за палатки. — А мне что же, товарищ старший лейтенант, смены не будет?
— Пока нет, как видишь. Солдат сколько-то сейчас дадут, а офицера не «сшили» на твой взвод. Командуй, милый человек, пока сам.
Старший сержант Бобров уже более двух недель командовал вторым взводом, замещал погибшего лейтенанта. Только девять дней вел их тот лейтенант, и в первом же бою пуля нашла его. А Бобров идет от самого Днепра — солдат бывалый. Две «Славы» у него на груди, три медали — и ни разу не ранен. Посылали в фронтовую офицерскую школу — отказался, не захотел покидать боевых товарищей.
Идет подготовка к боям за Данциг, и пополнение пришло очень кстати. Во взводе Боброва осталось всего восемь человек, все — старые фронтовики. Уж так ведется на войне: приходит пополнение, и после первых боев остаются в строю немногие — один ранен, другой погиб. Но из оставшихся выбывают редко. Ходят они вместе со всеми под пулями и осколками, бросаются в рукопашные схватки, но, будто меченых, ни пуля, ни осколок, ни штык не трогают их. Однако нет-нет да и ветерана, смотришь, не стало: запрета и на их погибель нет.
Бобров не задумывался о смерти. Как-то сама собою укрепилась в нем вера в собственную неуязвимость. Много взводных перевидал Бобров за фронтовую свою бытность. Мелькали они, как верстовые столбы на дороге. Не успеешь к одному привыкнуть — рядом уже другой. А чаще всего самому за него оставаться приходится.
Сумерки медленно, будто нехотя, опускались на землю, когда Батов отправился из штаба дивизии на поиски своей части.
По дороге тянулись повозки; прогрохотали три тягача с прицепленными огромными пушками. Обогнала машина, крытая брезентом, из нее послышалась песня:
Мне в холодной землянке тепло
От твоей негасимой любви...
Девушка, сидевшая возле заднего борта, что-то весело крикнула и помахала Батову пилоткой.
Прежде чем свернуть с дороги, Батов решил у кого-нибудь спросить, как разыскать шестьдесят третий полк [1] Номер полка вымышлен.
.
— Послушайте, вы из какого полка? — обратился он к ездовому, ехавшему навстречу. Солдат остановил лошадей, сдвинул со лба потрепанную ушанку, наморщил немолодое обветренное лицо и ответил, заикаясь:
— Э-эт-то, брат, в-военная тайна. А в-вам к-какой?
— Шестьдесят третий.
— Ч-черт его знает. Т-тут где-то, в лесу, — махнул он рукой в ту же сторону, что и майор.
— Это я и сам знаю, да лес-то велик — где искать?
— В-вам, значит, к-как в городе, адресок? Т-такого т-тут нету. Во-он там ищите.
Он окинул взглядом Батова и вдруг спросил:
— А где ж-же ваш-ше оружие?
— Пока не получил.
— Т-тут немцев ок-кружили, да не всех п-перебили. До ч-чертища их тут, в лесу-то, шатается. Не напоролись бы... Н-но! — взмахнул он вожжами и погнал лошадей рысью.
Читать дальше