Анатолий Чехов - Кара-курт

На западе даже в штабах немыслимо было выглядеть таким идеально подтянутым и отутюженным. В плащ-палатках, в комбинезонах, пятнистых маскхалатах разведчиков, надетых поверх полевого обмундирования, и старшие лейтенанты, и капитаны, и майоры, и полковники делили с рядовыми красноармейцами тяготы бездомного фронтового бытия. Рядовой заботится лишь о себе. Командир — о своем подразделении, но и ему подчас приходится впрягаться вместе с расчетом в орудие, когда оно юзом плывет по жидкой грязи, вытаскивать под проливным дождем застрявшие автомашины, сутками мерить шагами поля и леса. Где уж тут до разутюженных складочек, ослепительных подворотничков. И вместе с тем Андрей не мог не согласиться: командир, начальник всегда должен быть подтянут. Образцовый внешний вид капитана Ястребилова был тем более необходим, поскольку комендатуру собиралось посетить высокое начальство.

— Банду поймали, это хорошо. Но вот нам Андрей Петрович о первых боях расскажет, — сказал полковник и, сам того не ведая, больно уколол самолюбие коменданта. — Ему как замполиту и бог велел выступить перед личным составом. Я отдавал распоряжение собрать всех свободных от наряда...

— Так точно, товарищ полковник! В девятнадцать тридцать все будут построены, собраны в клубе (капитан прищелкнул каблуками).

— Ну вот и ладно. Такая беседа сейчас будет очень даже кстати, — сказал Артамонов. — Готов ли, Андрей Петрович? Не слишком ли устал с дороги? Я бы не очень настаивал, да времени в обрез: утром на Дауган, к вечеру — совещание у генерала.

— К беседе я готов, товарищ полковник, — отозвался Андрей. — Но стоит ли все организовывать так официально? Объявлять построение, собирать в клубе? Как бы между делом разговор получается душевней, — Андрей заметил устремленный на него настороженный взгляд Ястребилова. Но у капитана хватило такта не высказаться раньше полковника.

— Ну, не хочешь в клубе с трибуны, пусть соберутся в холодочке возле клуба, — согласился Артамонов. — Комендант, подскажешь старшине, он знает, как сделать...

Ястребилов только головой покачал. Вслух сказал:

— Есть! Будет сделано, товарищ полковник!..

Спустя полчаса, едва умывшись и поужинав, полковник Артамонов, старший политрук Самохин и капитан Ястребилов подходили к помещению клуба, с теневой стороны которого, под развесистой шелковицей, оставившей чернильно-синие следы зрелых ягод на деревянном столе и скамьях, уже собрались все свободные от нарядов пограничники комендатуры.

Сейчас Андрей должен будет выступить, как сказал полковник Артамонов, перед «личным составом». Но какой всегда разный и многоликий этот личный состав...

Самохин весь подобрался, ощущая внутренний холодок.

По многим признакам он сразу определил, что здесь собрались почти все вчерашние «гражданские» люди, и очень молодые, и пожилые — в неподогнанном как следует обмундировании, остриженные под машинку с просвечивающей сквозь короткие волосы кожей головы, особенно светлой по сравнению с загорелыми лицами.

Чисто выстиранное, но бывшее в употреблении хлопчатобумажное обмундирование, называемое на военном лексиконе БУ, было еще не главным, что подтверждало впечатление Андрея. Главным было то, что каждый, присутствуя здесь, все еще оставался в мыслях с семьей, с друзьями, тем кругом отношений, который называется гражданкой. Старую жизнь пришлось оторвать от сердца, она осталась лишь в воспоминаниях. Новая, необычная и тревожная, пока что только осваивалась. Именно он, замполит Самохин, может быть, больше, чем остальные начальники, должен был помочь каждому из этих людей освоить эту новую жизнь, сделать ее наполненной смыслом и значением.

Андрея рассматривали, он это видел. Разные лица, разное выражение глаз. У одних взгляд открытый, ожидающий, у других недоверчивый, острый. Для них он — фронтовик, старший политрук, замполит комендатуры. Им нет дела до того, что он, едва приехав, собирается подать рапорт об отправке на фронт. Самохин должен будет сейчас ответить, почему наши части до сих пор не отбросили врага за линию границы. Почему, наконец, сам он — фронтовик, имеющий уже достаточный опыт боев, оказался так далеко от действующей армии, назначен замполитом Дауганской комендатуры?

Присутствие полковника Артамонова, пожелавшего тоже послушать беседу, лишь добавляло ответственности. Андрей понимал, что уже самим появлением перед бойцами он сразу же начинает здесь свою службу: так все задумал и подготовил начальник отряда. Но все равно и эти красноармейцы, которые, едва познакомившись с ним, будут вскоре прощаться, не осудят его, узнав, что уедет от них он не куда-нибудь, а на фронт.