Анатолий Чехов - Кара-курт

— Вспомни, дорогой, слышал ты за кордоном имя купца Клычхана? Сижу и думаю: «Почему сразу три человека с той стороны сошлись возле нашей комендатуры? Сюргуль рядом живет, Хейдар пришел. А тут и Клычхан появился? А? В тот день еще как раз Сюргуль загнала на крышу кибитки своего козла. Вот он там орал, «дождь звал». Очень много совпадений получается, яш-улы...

— Это правильно, — закивал головой Али-ага, — гейч кричит, дождь обязательно будет. Так Аббас-Кули Хейдару приказал. А тот пришел, от него Сюргуль привет передал. Боится она кровников. Аббас-Кули и Сюргуль хочет к рукам прибрать: гейч на крыше кибитки кричит, значит, всех, кто с Аббасом связан, срочно в пески зовет. А Клычхана я не знаю, Ёшка, не помню, ни от кого не слыхал. Сюргуль знаю, Хейдара знаю, Клычхана не знаю. Надо, Ёшка, смотреть, к кому будет ходить этот Хейдар. Одному на ту сторону перейти трудно, надо друзей искать. Моя голова устала, Ёшка-джан, пускай твоя думает. Она у тебя молодая, а я уже не могу...

— Прости, яш-улы, утомил я тебя, — согласился Кайманов. — Но позволь мне тебя еще спросить...

Кайманова немало занимал вопрос, откуда все так хорошо знает старик Али-ага?

— Вот я слушаю тебя и думаю, — продолжал Яков. — Живет себе Али-ага на Даугане, никуда не ходит, нигде не бывает, копает свой огород, поливает мелек, сидит у кибитки, на солнышке греется. Откуда так все хорошо знаешь? Что ты: святой или сам аллах? Или у тебя такое радио есть?

— Радио, Ёшка, радио, — усмехнувшись, подтвердил Али-ага. — Ладно, Ёшка, скажу, — согласился старик. — Про Аббаса-Кули и Хейдара мне Ичан Гюньдогды рассказал, наш огонь чопан. Приходил к нему Хейдар. Советовался. Вместе они в шахтах в Воркуте были. Ичан к тебе хотел прийти. Не мог: с отарой один оставался. Рамазан Барат-оглы — чолок его — где-то больше суток пропадал. Наверное, девушку присмотрел, немножко гулять пошел.

— А что ж Ичан сейчас ни ко мне, ни к начальнику заставы не пришел?

— Пришел, Ёшка, пришел. Здесь он. Балакеши за ним сына с заводным конем посылал. Ичан скакал на Дауган, чуть коня не запалил... Сидит в моей хонье, ждет, когда позовешь.

— Так зови его скорей! Он-то мне и нужен! — воскликнул Кайманов.

Шаркая чарыками, старик открыл дверь, ведущую с сеновала в пристройку, пропустил вперед Якова, проводил в свою комнату.

Навстречу им с кошмы (на которой лежал всего один небольшой коврик и несколько подушек) вскочил сухощавый, очень подвижный человек с быстрыми пытливыми глазами, порывистыми движениями. «И правда, Ичан — огонь чопан», — подумал Яков.

— Салям алейкум, — сдержанно поздоровался Кайманов, изучающе рассматривая Ичана. Где-то он его видел, от кого-то о нем слышал.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! — неожиданно, вытянув руки по швам, на чистом русском языке приветствовал его Ичан.

— Вон как ты умеешь, прямо по-военному, — не без удивления заметил Яков. — Ну, здравствуй, здравствуй, Ичан, не знаю, какое у тебя воинское звание.

— Техник-интендант второго ранга! — отрапортовал Ичан. — Был переводчиком комендатуры, пока Шапошников в Воркуту не загнал.

Кайманов согнал с лица улыбку.

— Слушаю тебя, товарищ техник-интендант второго ранга Ичан Гюньдогды, — сказал он.

— Недолго я техником-интендантом был, всего два года, — с горечью сказал Ичан. — Всю жизнь, с самого детства, чопан!

— Слушаю тебя...

— Товарищ старший лейтенант, я с двенадцати лет овец пасу, — горячо начал Ичан. — У бая Хан-Мамеда пас, у молокан пас, у бая Довлет Мурад Саппара землю пахал. Однажды недалеко от границы овечек пас, видел, как с Иран территории шли два контрабандиста. Пришли, спросили у меня: «Солдаты есть?» — «Нет», — говорю. Они с оружием были, забрали мои чарыки, чтоб никуда не ушел — зима. Только скрылись — я на заставу бегом. Двенадцать километров босиком по снегу бежал. Замкоменданта латыш Ретцер сказал: «Ты наш пограничник, Ичан, давай смотри в окно, ты этого кочахчи на границе видел? Я опознал. Баба Карли Ноурзали, говорю, чарыки он у меня забрал. Взяли его. Ретцер потом говорит: «Ай, Ичан, давай дди к нам служить, звание дадим, форму дадим, наган дадим». Доктор Тумасов здоровье проверял. «Здоров», — говорит. Звание дали, обмундирование дали, наган дали. Два года работал, как огонь, все делал. На участке Тутлы-Тепе с тремя солдатами банду Кул-Кара Байдал-бая разбил. В тридцать первом, в тридцать втором году в Кара-Кумах Джунаид-Хана ловил. Сеид Мурад-бая ликвидировал, Мамед-Нияза поймал...

Ичан говорил быстро, и Яков едва улучил минуту, чтобы его прервать.