Анатолий Чехов - Кара-курт

— Ладно, Сулейманов, справились без вашего Варени´. Скажите, где сейчас старший лейтенант Кайманов?

— Старший лейтенант помогает деньги считать. Капитан Ястребилов прибудет утром.

Известие о том, что Ястребилов прибудет только утром, вполне устраивало Андрея: сейчас он не был готов к разговору с капитаном. Ему нужен был Яков.

— Какие деньги?

— Отобранные у бандитов. Хурджуны, когда привезли, опечатали, положили в комнату рядом со сценой в клубе. Комнату тоже опечатали. Сейчас печати сняли, считают, четыре бригады работают.

В сопровождении Сулейманова Андрей прошел к зданию клуба, открыл дверь в зрительный зал. Человек двадцать под руководством начфина отряда пересчитывали отобранные у бандитов деньги, аккуратно складывали их в пачки по купюрам, связывали шпагатом, подсовывая под шпагат бумажки с выписанной суммой. Одной из бригад, видимо, руководил Яков.

Едва Самохин появился на пороге, его так шумно приветствовали, что он замахал здоровой рукой, зная, что своим появлением может помешать счету.

— Работайте, работайте, а то скажете, что из-за меня напутали. Товарищ старший лейтенант, — обратился он к Кайманову, — если можно, прошу вас на несколько минут.

— Как себя чувствуешь? — выходя вместе с Андреем из зала и прикрывая за собой дверь, спросил Кайманов.

— Плохо бы себя чувствовал, не отпустили бы из госпиталя. Здесь вот, не успел приехать, ЧП получилось...

Андрей рассказал все, что произошло с ним у Сюргуль.

— Так вот теперь и живу, — закончил он свой рассказ, — старуха мне глазки строит, платок на рот натягивает, своим признает, мол, и мужчина, и единоверец. Дурсун важным господином считает, с колен не поднимешь. За Хейдара пять овечек получил. И всю эту картину Овсянников видел, на ус намотал.

— Веселый разговор, — выслушав его, только и проронил Кайманов. — А ведь здорово! — подумав, сказал он. — Надо только срочно доложить полковнику, чтоб Овсянников во все это дело не впутался. А насчет овечек не беспокойся. Ножницы мы тебе достанем. Сядешь в холодочке и будешь стричь. Потом пастись погонишь. Халат и тельпек тоже найдем. Может, когда из собственной баранинки шашлыком угостишь...

— Тебе-то смешно. Но с овечками тоже что-то надо делать. Придется оприходовать всенародно, как подарок от населения.

— Всенародно нельзя: потеряешь доверие Дурсун и Сюргуль. А это куда важнее.

— Да, задача... А с чего это Дурсун, когда я ее с колен поднимал, зарделась, как маков цвет? Сквозь загар и то было видно?

— Не выдавай авансы, — усмехнулся Яков. — Если ты взял женщину за руку, в Индии, например, у некоторых племен это значит гораздо больше, чем если бы ты ее поцеловал.

— Так то ж в Индии! Дурсун-то при чем?

— Наверняка она тоже так подумала: овечек-то в подарок не брал? Обниматься полез, с колен поднимал...

— Час от часу не легче.

— Это ничего, — успокоил его Яков, — у вас, у мусульман, это не страшно...

— Да иди ты!.. — Андрей чертыхнулся. — Овсянников тоже небось всю эту местную премудрость знает?

— Наверное, знает. А что не знает, спросит. Сам говоришь, пошел Дурсун провожать. Что там еще она ему наговорит...

— Слушай, Яков Григорьевич, ты своими объяснениями прямо-таки в гроб меня загонишь. Куда ни кинь — все клин.

— И себя тоже, — отозвался Кайманов. — Будем выпутываться, а точнее — еще больше запутываться, только со смыслом. Гроб не гроб, а моего Оразгельдыева полковник Артамонов приказал к тебе коноводом определить. Жаль верного друга терять. — Кайманов притворно вздохнул, почесал в затылке: — Да что поделать, ты всей этой братии вроде ближе, свой человек!..

Веселое настроение Якова немного успокоило Самохина, но для веселья причин было мало.

— А где сейчас Оразгельдыев? Мне-то ведь тоже надо с ним договорить.

— В наряде или из наряда. Лошадей больно любит. От твоего Шайтана не отходит. Сдается мне, хочет к себе приручить да потом, как Хейдар, туда махнуть...

С довольно-таки смутным настроением Андрей отправился к конюшне, надеясь увидеть там Оразгельдыева. Вызывать его к себе он не стал, решив встретить Ораза будто нечаянно и поговорить с ним между делом.

В сопровождении Сулейманова прошел по каменистому двору, только сейчас, в предутренние часы отдающему ночную прохладу, заметил в конюшне слабые отблески света, какое-то движение.

— Кто там у вас? — спросил он.

— Старики не спят, товарищ старший политрук, — ответил Сулейманов, — службу несут образцово, ночью встают, седла, сбрую чистят, коней убирают.