Анатолий Марченко - Звездочеты

— Мне кажется, вы зашли слишком далеко, Штудниц, — резко оборвала его Ярослава. — Или вы провоцируете меня, или на самом деле ваши мозги напичканы мыслями, крайне опасными для фатерланда.

— Думайте, что хотите, — улыбнулся Штудниц. — Я же хочу лишь спросить вас: можно ли гордиться страной, национальный гимн которой сочинил сутенер?

— Я не буду отвечать на такие вопросы.

— Отлично, не отвечайте! — весело воскликнул Штудниц. — Обещайте мне только слушать, просто слушать, — добавил он и выпил очередную рюмку яблочной водки. — Я уж не говорю о том, что музыка «Песни Хорста Весселя» — настоящий плагиат, это — старинная народная мелодия.

— Вы злой человек, — сказала Ярослава.

— Я доверяю вам, — серьезно сказал Штудниц. — И знаю, что вы не пойдете в гестапо. Впрочем, если и пойдете, — усмехнулся он, — вам не поверят. Так вот. После того как в прошлом году я совершенно случайно увидел вас в Штраусберге, мне пришлось навести некоторые справки. Все оказалось великолепно, и, как говорят у русских, комар носа не подточит. Значит, действительно версия с Поленовым отпадает. И сейчас я просто рад нашей встрече. Очень. А Поленово… Что ж, я приезжал туда как турист.

Он задумался, и Ярослава заметила, как его только что сиявшие добротой глаза похолодели.

— Нет, — решительно сказал Штудниц, — не заставляйте меня лгать. Я отдаю должное вашей смелости. У меня из головы не выходит лишь один вопрос: почему молодая жена и молодая мать оказалась здесь, в Штраусберге, одна? И почему она, эта женщина, взялась за такое опасное дело? У нас не так просто выведывать тайны.

— Плод больной фантазии, — попыталась снова одернуть его Ярослава.

— Будем считать, что вам просто повезло, — убежденно сказал он. — Повезло потому, что вас узнал человек, хотя и надевший на себя эсэсовскую форму, но сохранивший несколько иные убеждения в своем сердце. Впрочем, лет пять назад я, наверное, поступил бы с вами по-другому и привез бы не в «Охотничью хижину», а прямо в гестапо. Что поделаешь: жизнь — несравненный трансформатор человеческих взглядов. Представьте себе. Мир — это пещера в скале, где живет человечество. Звезды — ледяные массы. У земли несколько спутников — лун. В момент, когда эти луны падают на землю, возникают цивилизации людей-гигантов. Гиганты скрыты под золотой оболочкой в гималайских тайниках. И если применить тайные способы изменения расы, то можно достичь равенства с этими сверхлюдьми. Это и есть цель немецкой элиты — избранной расы господ. А самая сложнейшая задача — овладеть врилем, то есть нервом человеческой божественности, ибо, обладая им, можно стать владыкой всей планеты. Основная функция сверхчеловека — держать на своих плечах солнечную систему. Как вам это нравится?

— Таинственно и романтично, — улыбнулась Ярослава. — И кажется, на бред не похоже.

— Увы, если бы это был бред, — с грустью вздохнул Штудниц. — К несчастью, это мировоззрение, с помощью которого мы хотим убедить и себя и других в том, что у нас особое предназначение, что мы имеем право на мировое господство и что наша победа предопределена еще до сотворения мира. Меня оттолкнула немецкая элита. Оттолкнула своей людоедской алчностью, бредовой мистикой.

Штудниц выпил еще, но Ярослава заметила, что он не пьянеет.

— Я очень благодарен вам за сегодняшний вечер, — сказал он, задумчиво глядя на Ярославу. — Если бы мир был иным и мы с вами встретились еще до вашего замужества, я бы не просто влюбился в вас, но и просил бы стать моей женой. Однако все в этом мире делается против человеческой воли. Вот даже сегодня. В ресторане «Фатерланд» вы ждали не меня, а совсем другого человека. Я помешал вам. И потому хочу сгладить, насколько это возможно, свою вину. Вы можете выслушать меня предельно внимательно? Представьте себе такую картину: немцы в Поленове. Нет, не туристы, подобные Густаву Штудницу, а в такой вот форме, как у меня сейчас? Представьте себе Поленово, и всюду, куда ни кинешь взгляд, — немцы, немцы, немцы! — Он перевел дух и совсем тихо, но взволнованно сказал: — Запомните: мы начнем двадцать второго. Это абсолютно точная дата. Война с вашей страной — дело решенное. Гитлер решил напасть в тот самый день, в который пошел на Россию Наполеон Бонапарт. С надеждой, что финиш будет абсолютно другой. Лучшие астрологи фюрера назвали эту дату благоприятной для Германии. Вы верите мне?

Ярослава молча смотрела на Штудница.

— Да, я не коммунист, — понимающе сказал Штудниц. — Но клянусь вам, не хочу этой войны. Шпенглер безусловно прав. Мы останемся у разбитого корыта. Я знаю, что такое Россия.