Анатолий Марченко - Звездочеты

— Однако не так-то легко будет, наверное, прорвать линию Сталина, — снова нарушил восторженные возгласы своих собеседников подполковник. Было похоже, что он задает вопросы, чтобы убедить самого себя в правильности своих мыслей. — Я имею в виду пограничные укрепления вдоль бывшей советской границы.

— Что с вами сегодня, Фридрих? — удивился полковник. — Вот уж не думал, что вас может точить червь сомнения. Вы разве позабыли, как мы поступили с линией Мажино?

— А мой кумир — Эрвин Роммель, — уводя от щекотливой темы, заявил подполковник. — Вслушайтесь только в его слова, которые он часто произносит перед своими войсками: «Господа, не думайте, что я сошел с ума. Верьте мне. Направо — никто, налево — никто, сзади — никто, но впереди — Роммель!»

— Сами того не подозревая, вы произнесли превосходный тост, — восхищенно пробасил полковник. — Я лишь, с вашего позволения, перефразирую его: «Направо — ничто, налево — ничто, сзади — ничто, но впереди — Германия!»

Они чокнулись так неистово и азартно, что, казалось, хрустальные бокалы разлетятся вдребезги.

«Везет тебе, — мысленно усмехнулась Ярослава. — Прослушала полную характеристику чуть ли не всего генералитета. Однако весьма одностороннюю: сплошные дифирамбы и безудержное хвастовство».

— А мой кумир — Гудериан… — снова начал было танкист.

— Поверьте, значительная доля славы большинства знаменитых людей объясняется близорукостью их поклонников, — мечтательно пожевал губами меланхолик.

— Однако… — пытался было с запальчивостью возразить танкист, но его перебил сутулый полковник.

— Рано или поздно русские нападут на нас, — важно изрек он. — И потому нам необходимо их опередить. Не случайно я приказал в своем полку изготовить необходимое количество дорожных указателей с надписью «На Москву». Какова предусмотрительность, господа? — Он гордо вскинул породистую голову на короткой, но подвижной шее.

— А что это мы все о войне да о войне? — Мечтательные глаза меланхолика вдруг ожили: он заприметил Ярославу. — Господа, мы совсем забыли о женщинах!

«Недоставало, чтобы они принялись приставать ко мне», — испуганно подумала Ярослава, мельком взглянув на часы. Стрелки их уже приближались к цифре восемь, а Курт все еще не появлялся. Ее одинокое положение за столиком становилось опасным.

«Придется заказать хотя бы легкий ужин», — решила Ярослава и принялась рассматривать меню.

— Добрый вечер, — раздался за ее спиной удивительно знакомый голос, но она сразу поняла, что это не Курт.

Ярослава обернулась и обмерла: перед ней стоял в новенькой, идеально пригнанной по фигуре, щеголеватой и мрачной форме офицера СС тот самый немец, с которым она случайно встретилась в доме-музее Поленова два года назад. Да, именно он, у Ярославы была прекрасная зрительная память. Вот только имя его она, как ни старалась сейчас, не могла вспомнить.

«Вот и все, — с каким-то самой ей непонятным спокойствием подумала она. — Вот и все».

— Смею напомнить: меня зовут Густав Штудниц, — раскланялся он, открыто радуясь встрече. — Я никогда не забывал вас, честное слово.

— Вы, вероятно, ошиблись. Я вижу вас впервые, — без раздражения, стараясь, чтобы слова ее прозвучали как можно искреннее, сказала Ярослава, не отводя глаз от его сияющего лица.

— Увы, женщины всегда отличались забывчивостью, хотя мы и стараемся прощать им эту невинную слабость, — понимающе произнес он. — Разрешите присесть?

Ярослава пожала плечами, как хозяйка, не ожидавшая внезапного прихода незнакомых ей людей. Она проклинала себя за то, что не ушла отсюда хотя бы несколькими минутами раньше.

Штудниц, грациозно отодвинув стул, сел, с трудом устроив под столиком свои длинные ноги.

«Эти ноги словно предназначены для другого человека, — вспомнила Ярослава свое первое впечатление о Штуднице. — Но тогда он был в штатском, спортивного покроя костюме».

Усаживаясь, Штудниц успел прикоснуться холодными губами к ее руке, и она подумала, что вновь повторяется все то, что было тогда, в Поленове.

— Я тоже страдаю от одиночества. — Штудниц заговорил с ней так, как будто они расстались только вчера. — И уже решил, что легче вырваться из лап дьявола, чем от своей тоски. И вдруг увидел вас. И все преобразилось в один миг!

Ярославе казалось, что его веселые, полные бодрости и радости слова звучат сейчас откуда-то издалека. Она вся была поглощена тем, как предугадать его возможные вопросы и как наиболее правдоподобно ответить на них.