Анатолий Марченко - Звездочеты

— Нас должны понять: изменение тактики в интересах стратегии всегда оправданно, — отозвался Петя.

— Мы были и остались антифашистами! — убежденно воскликнул Максим.

— Англичане говорят: «Тому, кто обедает с дьяволом, нужна большая ложка», — горько усмехнулся Курт. — В Москве у меня есть друг, француз. Я звонил ему утром. Он вне себя от ярости: «Россия нас предала. Никто этого не поймет. Они испугались Гитлера. Сталин заключил с ним союз». Я оказал ему: «Не кипятись, надо разобраться. Пока что ясно одно: Сталин не заключал союза с Гитлером. Нужна точность; СССР подписал с Германией договор о ненападении. Разве это одно и то же? Две страны отказались нападать друг на друга. Плохо это или хорошо?» «Не упрощай, — ответил мне друг, — все сложнее, чем тебе хочется это представить. Что сейчас скажут антифашисты? У меня такое состояние, как будто в меня выстрелили». Невеселый был разговор…

— И год невеселый, — как бы продолжил его мысль Максим. — Что за тридцать девятый, что за напасть! Февраль — пал Мадрид. Март — Гитлер заграбастал Прагу. Апрель — Муссолини проглотил Абиссинию. И знаете, — он обратился к Курту, — одного я никак не могу уяснить, хотя и преподаю в школе историю: двадцать лет назад Германия была беременна революцией. Восстание в Киле, восстание в Гамбурге. Баварская советская республика… Немцы — высокоразвитый народ. Они дали миру многих мыслителей и поэтов. Почему же они идут за Гитлером?

— Ого, здесь нужна целая лекция! — как-то по-новому всматриваясь в Максима, сказал Курт. — Но какой из меня лектор? Могу лишь привести факты. То, что видел своими глазами, слышал своими ушами. Не более. Будет ли это интересно и смогу ли я, вас убедить?

— История — это факты, — несколько патетически произнес Максим.

— Верно, — согласился Курт. — Тогда слушайте. Представьте себе немца, обыкновенного немца, или, как принято называть, немецкого обывателя. Он вернулся из окопов мировой войны побежденным, усталым, надломленным. Он поставлен на колени. В прах развеян миф о его непобедимости. Национальное самосознание уязвлено до предела. Немец растерян, подавлен, обескуражен. Желудок его абсолютно пуст. У окошка биржи нескончаемая очередь безработных. Социал-демократы уже не раз обманывали его своей демагогией. Впереди — никакого просвета. Мрак и уныние. И вдруг в этот трагический момент является пророк в облике человека и вещает: я спасу тебя. Я верну Германии былое величие и попранное достоинство. Ты, немец, получишь работу. Твой желудок будет наполнен. Низшие расы станут в поте лица трудиться ради твоего процветания. Тебе же остается самое простое — послушно следовать за фюрером. К чему ломать голову, засорять мозги, думать о политике, мучать себя сомнениями? Шагай за фюрером, выше носок, айн, цвай, драй! Гитлер вещает: «Массе нужен человек в кирасирских сапогах, который говорит: правилен этот путь!» Штурмовые отряды, гестапо опутывают страну своей паутиной. Малейшее сопротивление — свинец заливает глотки непокорных. Человек наедине с лавиной. Построен новый военный завод — немец получает работу. За чечевичную похлебку он готов пожертвовать демократическими свободами. Благо, что их у него уже отобрали и потому жертвовать, собственно, нечем. Немец с полным желудком предпочитает не думать о рычагах мироздания — пусть думает фюрер! Тем более что этому немцу обещан рай на земле. И как первое, так оказать, вещественное доказательство этого рая — автомобиль. Ты, прежде голодный, растерянный и униженный немец, при Гитлере становишься владельцем автомобиля! Всего девятьсот девяносто марок. Трудовой фронт строит автозавод в Брауншвейге. В год полтора миллиона «фольксвагенов». Вноси каждую неделю пять марок и, когда внесешь семьсот пятьдесят, — получишь удостоверение с порядковым номером машины. Своей собственной машины! А между тем вакханалия продолжается. Фюрер бросает немца в новые и новые военные авантюры. Но ему, этому немцу, уже успели вдолбить: «Фюрер всегда прав». Океан социальной демагогии поглощает все живое, мыслящее. Жесточайший террор. Достаточно или продолжать?

— Но пролетариат? Коммунисты? Где же они? — не выдержал Максим.

— Это звучит как упрек и в мой адрес, — горько усмехнулся Курт. — Но куда денешься, факт — это факт. Где коммунисты? Вы это знаете. Загнаны в подполье, за колючую проволоку концлагерей, расстреляны.

— Вы давно в партии? — спросил Максим.

Курт задумался, прежде чем ответить. Потом, пригубив рюмку, решился и заговорил быстро, отрывочно. По всему было видно, что он не любит рассказывать о себе.