Дэвид Финкель - Хорошие солдаты

— Не хочу больше видеть этого мудака, — сказал один из солдат.

— Парни будут очень рады встретиться с вами, сэр, — сказал Козларичу сопровождающий в АМЦБ.

Был ветреный, дождливый день, пронизывающе холодный — особенно для человека, который десять месяцев провел в Ираке и десять дней во Флориде. Во время отпуска Стефани держала свои мысли о войне большей частью при себе, Козларич тоже — если не считать последнего вечера дома, когда он признался, что несколько раз в Орландо, когда он сидел за рулем, ему чудилось, что он в «хамви» — и вдруг вспышка, грохот, столб пыли. Но всего несколько раз, подчеркнул он, и секунды спустя он уже снова ехал с семьей во взятой напрокат машине. «Ну, как ты?» — спрашивали они друг друга, и ответ — правдивый ответ — всегда звучал: «Прекрасно». Его приезд омолодил их обоих, и это чувствовалось даже в худший момент отпуска, когда в Диснейуорлде они въезжали на парковочную площадку «Простачок» [15] Простачок — персонаж диснеевского мультфильма «Белоснежка и семь гномов». и Гаррет стукнул Алли по носу. Алли закричала. Из носа на ее одежду потекла кровь. Стефани не могла найти носовых платков. Козларич, решив проучить Гаррета, принялся вытирать кровь его курткой. На мгновение показалось, что это неплохая воспитательная идея, но в суматохе вместо куртки Гаррета он по ошибке схватил куртку Джейкоба, и теперь Джейкоб был расстроен, Гаррет был расстроен, Алли была расстроена, Стефани была расстроена, а Козларич начал было наставительно говорить: «Никогда больше не смей бить девочек!» — и тут Алли стала давиться и сплевывать кровь, обильно пачкая куртку Гаррета.

Война? Какая война?

Но вскоре все вернулось на круги своя: Козларич прилетел в Сан-Антонио, и в АМЦБ его проводили на четвертый этаж госпиталя, где висела табличка: «ИНСТИТУТ ХИРУРГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ АРМИИ США. ОЖОГОВЫЙ ЦЕНТР».

Он решил начать с Данкана Крукстона.

Надев халат, бахилы и перчатки, он пошел к девятнадцатилетнему солдату, который потерял левую ногу, правую ногу, правую руку, левую руку ниже локтя, уши, нос, веки — и у которого то немногое, что осталось, было обожжено.

Да, прав был Майкл Андерсон. Проклятое 4 сентября по новой, никуда не делось.

— Ничего себе, — еле слышно произнес Козларич. А потом, еще сильнее проникшись увиденным: — Сволочи.

Вот как выглядела война с дальнего конца, и к первому ошеломляющему впечатлению от Данкана Крукстона присоединились другие картины, другие встречи — то, что Козларич увидел в разных частях АМЦБ. Число раненных за всю войну американских военных перевалило к тому моменту за 30 тысяч, и несколько тысяч самых тяжелых из них привезли в этот уголок Техаса поправляться — а кого-то умирать. Сюда везли сильно обожженных. Сюда везли многих после ампутаций. Здесь можно было пролежать недели, месяцы, год — столько, сколько понадобится, и уровень здешнего лечения и ухода все считали необыкновенным.

И столь же необыкновенной была особая культура, окружавшая это лечение и уход, культура, преисполненная такого же оптимизма, как другое место, где Козларич побывал во время отпуска, — Диснейуорлд. Пациентов здесь называли не ранеными военнослужащими, а Ранеными Воинами, никогда не забывая про заглавные буквы. По приезде каждый из них получал Информационный Сборник Воина и Книжку Героя. Им и их родным оказывали помощь в Центре Поддержки Воина и его Семьи, строился Дом Вернувшихся Героев, и к услугам инвалидов, перенесших ампутацию, был новосозданный Центр Неустрашимых, который, по совпадению, торжественно открыли в тот самый январский день 2007 года, когда Данкан Крукстон в своей маленькой квартирке в Форт-Райли сказал по телефону: «Похоронить… Боевой гимн республики», и это слышали его родители и девятнадцатилетняя жена. «Только что спланировал свои похороны», — беспечно сказал он им, дав отбой, а в тот же день, открывая Центр Неустрашимых, председатель Объединенного комитета начальников штабов заявил: «Иной раз от тех, кто говорит о вас, приходится слышать: „Он потерял руку. Он потерял ногу. Она потеряла зрение“. Я не согласен. Вы отдали руку, ногу, зрение. Вы принесли их в дар своему народу. Чтобы мы могли пользоваться благами свободы. Спасибо вам».