Дэвид Финкель - Хорошие солдаты

Он поговорил некоторое время, потом поговорил другой демократ («Нам необходимо уйти из Ирака ради блага этой страны и ради нашего собственного блага. Уйти немедленно — время не ждет»), потом поговорил республиканец («…нам, собравшимся сегодня, полагаю, не следует поддерживать идею о том, чтобы конгресс волюнтаристски потребовал сокращения американских сил в Ираке в тот момент, когда иракские силы движутся к зрелости и к способности успешно заменить собой наши войска, что будет означать победу Соединенных Штатов»), потом поговорил другой республиканец («Меня глубоко огорчают обвинения, выдвинутые некоторыми СМИ и некоторыми членами конгресса на слушаниях, подобных нынешним, — обвинения, ставящие под вопрос честность наших военных, дающие повод заподозрить их в тенденциозном отборе позитивных данных о том, что уровень межобщинного насилия резко снизился»), и на сорок пятой минуте слушаний Петреус еще не сказал ни слова.

Грандиозных сюрпризов, впрочем, его выступление не сулило. На протяжении недель достоянием прессы становились намеки и утечки, что он скажет следующее: обнадеживающие признаки налицо, но требуется больше времени и больше денег. В послании к войскам, которое просочилось в печать тремя днями раньше, он писал: «Словом, мы еще далеки от очковой зоны, но мяч у нас, и мы продвигаемся вперед». Он намеревался говорить конкретные вещи. Он намеревался говорить прагматичные вещи. Он намеревался использовать графики и диаграммы, отражающие цели и их достижение, но свою емкость для плохих новостей он изображать на них не собирался. Не тот случай. Вашингтон — не та аудитория.

Тем не менее, когда председательствующий объявил: «Генерал Дэвид Петреус, вам слово», ожидание было таким напряженным, что даже остававшиеся в зале протестующие в футболках с надписью «Генералы врут — солдаты мрут» сидели абсолютно тихо.

Петреус заговорил. Но возникла проблема. Его губы двигались, но никто ничего не слышал.

— Придется попросить вас встать чуть ближе к микрофону, потому что акустика тут не… акустика совсем из рук вон, — сказал председательствующий.

Петреус пододвинулся к микрофону и начал снова.

Опять ничего.

— Надо, чтобы кто-нибудь починил микрофон, — сказал председательствующий.

Спустя долгие часы — микрофон давно починили, солнце садилось, последний из протестующих был выведен из зала, вопросы конгрессменов уже во многом повторяли друг друга, Петреус устало повторял свои ответы, а в перерывах глотал таблетки, снимавшие боли от долгого неподвижного сидения в прямой позе, — слушания подошли к концу.

Но на следующий день, 11 сентября, после минуты молчания в память жертв атаки на Всемирный торговый центр и Пентагон, Петреус опять выступал — на сей раз в сенате. В тот день, помимо этих слушаний, проводились и другие, и многие гадали, как поведут себя те или иные сенаторы, заявившие о своем намерении баллотироваться в президенты, когда настанет их очередь задавать вопрос Петреусу. Воспользуется ли случаем Хиллари Клинтон, чтобы объяснить, почему она вначале была сторонницей войны? Воспользуется ли случаем Барак Обама, чтобы напомнить всем, что он был решительным ее противником? А что скажет Джо Байден? А Джон Маккейн?

Таковы были связанные с войной интересы, преобладавшие в тот день в Вашингтоне. Это были политические интересы. И все же время от времени война, какой ее видели в 2-16, давала о себе знать.

— Давайте честно и откровенно ответим на вопрос: что ждет американский народ и американских военных, если мы останемся в Ираке? — сказал в какой-то момент Петреусу сенатор от Южной Каролины Линдси Грэм, считавшийся одним из самых убежденных сторонников «большой волны». — Понятно, что вы не можете в точности предугадать будущие цифры, но согласны ли вы, генерал Петреус, с таким утверждением: «Весьма вероятно, что через год численность наших войск в Ираке будет составлять не менее ста тысяч»?

— Да, сэр, так, скорее всего, и будет, — подтвердил Петреус.

— Хорошо, — сказал Грэм. — Сколько человек мы в среднем теряли в месяц после начала «большой волны»? Я имею в виду погибших в ходе боевых действий.

— Эта цифра лежит в пределах от шестидесяти до девяноста, — ответил Петреус. — В среднем, вероятно, восемьдесят-девяносто, если брать только убитых в бою. Сюда не входят, например, те девятнадцать человек, что трагически погибли в прошлом месяце в результате крушения вертолета.