Дэвид Финкель - Хорошие солдаты

Иногда он называл его «мукаддам К.», и далеко не он один. Мукаддам — арабский эквивалент подполковника. После того как в феврале Козларич прибыл в Ирак, его начали так называть довольно быстро, и это ему так понравилось, что в ответ, демонстрируя уважение, он стал употреблять арабские фразы.

Он научился говорить: хабиби, что означает «дорогой друг».

Он научился говорить: шаку маку (что нового?), шукран ли суаляк (спасибо за вопрос) и сафия дафия (солнечно, тепло).

Он научился говорить: ани вахид кяльба (я сучка), чем всякий раз вызывал смех.

Шли месяцы. Встречи стали скучными, похожими одна на другую. Все те же жалобы. Все те же эгоистичные требования. Все то же отсутствие реальных дел.

Он научился говорить: марфуд (отвергаю) и кадини лиль джанун (это меня сводит с ума).

Настал июнь.

Он научился говорить: куллю хара (все это — дерьмо, чушь собачья) и шади габи (тупая обезьяна).

Июль.

— Аллах иа шилляк, — сорвалось у него с языка. Чтоб Аллах взял тебя. Чтоб ты сдох.

12 июля в 4.55 утра Козларич съел пирожок поп-тарт, залпом выпил банку энергетического напитка, звучно рыгнул и объявил солдатам:

— Так, ребята. Пора поразмяться.

В тот самый день, когда в Вашингтоне президент Буш заявит, что мы помогаем иракцам «отвоевывать у экстремистов места обитания», Козларич собрался заняться именно этим.

Место обитания называлось Аль-Амин — там группа боевиков взорвала множество СВУ, последнее было нацелено на солдат первой роты, направлявшихся несколько дней назад со своего КАП в Рустамию на поминальную службу по Уильяму Кроу. В тот день солдат атаковали взрывными устройствами два раза, в результате несколько человек оказались на четвереньках, живые, но контуженные, и теперь Козларич собирался нагрянуть в этот район с 240 солдатами, 65 «хамви», несколькими БМП «Брэдли» и двумя взятыми на несколько часов у другого батальона вертолетами АН-64 «Апач».

Колонна образовалась мощная и устрашающая, и в пять утра она готовилась покинуть Рустамию, но тут радарная система засекла в темном еще небе что-то движущееся. «Приближение объекта! Приближение объекта!» — зазвучало на фоне сирены записанное заранее предупреждение. Эти звуки после множества подобных тревог наводили не столько страх, сколько тоску, и солдаты, слыша их, только пожимали плечами. Иные, кто был на открытом месте, автоматически легли на землю. Стрелки, стоявшие в турелях, опустились на подвесные сиденья. Но большая часть не отреагировала никак, потому что пуля уже выпущена, когда прилетит — вопрос времени, и все, что они к тому дню усвоили, — это что событиями нескольких последующих секунд управляет Бог, или удача, или во что они там верили, но отнюдь не они сами.

Как иначе объяснить рассеченную губу Стивенса? Или то, что приключилось с капитаном Элом Уолшем, когда рано утром — он еще спал — у него за дверью взорвалась прилетевшая мина? В комнату, не дав ему времени проснуться и укрыться, влетел осколок, да такой шустрый, что пробил деревянную дверь, пробил металлический каркас койки, пробил 280-страничную книгу «Как научиться есть суп ножом», пробил 272-страничную книгу «Буддизм — не то, что вы думаете», пробил 128-страничную книгу «О партизанской войне», пробил 360-страничную книгу «Тактика Полумесяца», пробил 176-страничный сборник комиксов «Кальвин и Гоббс», пробил металлическую заднюю стенку шкафа, где стояли эти книги, и застрял в бетонной стене. Голову Уолша он не пробил только потому, что в тот момент Уолш спал не на животе или спине, как обычно, а на боку, и поэтому осколок, пройдя ровно через то место, где обычно лежала его голова, промахнулся на дюйм. Оглушенный, со звоном в ушах, не понимая толком, что случилось, чуть окровавленный из-за царапин от металлических кусочков каркаса пробитой койки, он, спотыкаясь, вышел на курительную площадку и спросил какого-то солдата: «У меня ничего из головы не торчит?» Ответ, хвала Богу, или чему там, был отрицательный.

Другой пример: как иначе объяснить произошедшее не далее как накануне, во время еще одного минометного обстрела, когда мина, прилетев с неба, угодила прямехонько в открытую пулеметную турель припаркованного «хамви»? Когда обстрел кончился, солдаты собрались вокруг раздолбанного «хамви» подивиться — не разрушению, которое может причинить мина, а игре случая. Столько там, наверху, неба! И столько тут, внизу, точек приземления! Мина может выбирать из бесчисленного множества путей, и не то важно, что каждая из мин где-нибудь да упадет, — важно, что эта выбрала одну-единственную траекторию, которая привела ее прямо в люк, и это невероятное, чистое попадание — даже краев не задела! — убедительно доказывало солдатам, как глупо искать укрытия, рассчитывая, что мина не прилетит точно туда.