Дэвид Финкель - Хорошие солдаты

Перерыв кончился, иракцы встали и пошли по грунтовой дороге со своим неодинаковым оружием, но Хайтам задержался, чтобы задать Рамиресу вопрос.

— Если с нами что-нибудь случится, что случится с нашими семьями? — спросил он и потом объяснил: когда стало известно, что он работает с американцами, его имя во всеуслышание прозвучало в мечети, ему пригрозили убийством, и после того, как он с семьей укрылся у родственников, фанатики расправились с его домом.

— Даже фотоснимки детей, — сказал он о том, что увидел, когда смог ненадолго вернуться. — Искромсали ножом. Горло перерезали. Глаза выжгли. Уши отрезали.

Потом, сказал он, дом подожгли, и вот прошло уже три месяца — семья по-прежнему живет у родственников, а он в комнате при академии.

— Я жду визу в Америку, — сообщил Хайтам. — Потому что эту страну я ненавижу.

Он беспокойно смотрел на Рамиреса, в его взгляде читалась просьба о помощи, а Рамирес смотрел на него — на озабоченное лицо, на форму с пятнами пота, на мясистую грудь, на большие руки, на толстые пальцы и напоследок на блестящее кольцо с большим камнем на одном из пальцев. Это был камень, излюбленный людьми из Джаиш-аль-Махди, особенно боевиками.

«Кто этот человек?» — недоумевал Рамирес, и он решил сменить тему.

— О более приятном: обучение, по-моему, идет хорошо, — сказал он.

Хайтам вздохнул.

— Тридцать пять лет я строил этот дом шаг за шагом. Все покупал на собственные деньги, построил — и теперь потерял.

Он извинился и двинулся вдогонку за своими солдатами.

Теперь они, готовясь к патрулированию в Багдаде, должны были выполнить несколько специальных заданий. Первое состояло в обнаружении подозрительного ящика. Ящик был спрятан в траве, они его заметили и поставили вокруг него ограждение. Второе задание включало в себя праздничную пальбу из огнестрельного оружия во время свадьбы. Солдаты догадались, что это такое, и не стали стрелять в жениха и невесту. Третий сюжет: в них начали бросать камни, но оказалось, что атакующих всего двое и они не слишком усердствуют. Иракцы подбирали небольшие камешки, которые в них летели, и со смехом швыряли обратно. Затем, однако, возник четвертый сценарий, незапланированный: настоящая ракетная атака. Иракцы услышали сирену, зазвучавшую в Рустамии, где радар засек приближающиеся ракеты, и за то время, пока несколько ракет упало поодаль и взорвалось, иные успели до отбоя тревоги перекурить в свое удовольствие.

Несколько часов спустя, когда дневная программа тренировки была выполнена, когда сделалось еще жарче, все собрались на скамейках для зрителей около выжженного солнцем поля, чтобы подвести итоги дня. Вдруг один из иракцев вырубился.

Это был пожилой танкист. Его сразу же обступили другие иракцы, но они мало что могли сделать. По-разному одетые, как попало вооруженные, они к тому же не имели при себе ничего полезного в таких случаях — только лили на него без всякого проку горячую воду из бутылок и, сняв с него пропотевшую рубашку, вытирали ему ею лицо.

На помощь пришли готовые ко всему американцы. У санитара, подчиненного Рамиресу, была прохладная вода и портативный комплект для внутривенного введения растворов. Пока он разматывал пластиковую трубку и готовил комплект, упавший в обморок иракец наблюдал за ним полуоткрытыми глазами. Когда санитар вставил иглу, иракец уже пытался сесть.

— Я в норме, — произнес он слабым голосом.

— Выглядишь плохо, — возразил Абдул Хайтам.

— Нет, со мной все хорошо, я правду говорю, — настаивал танкист.

— Боишься, что ли? — спросил Хайтам и начал смеяться.

Тут засмеялись все, кроме самого танкиста, и люди начали отходить, пока рядом не остался только американский санитар.

— Шукран, — поблагодарил его иракец, попив прохладной воды, и затем, сохраняя достоинство в той мере, в какой его мог сохранять слишком пожилой и тучный солдат, он поднялся на ноги, кое-как побрел от зрительских мест к припаркованному грузовичку, влез в кабину, захлопнул дверь, закрыл глаза и тяжело опустился вперед, на приборный щиток.

Похоже, опять вырубился.

— Чтоб его, — выругался, увидев это, санитар, и, пока другие уходили с Хайтамом, чье блестящее кольцо то ли значило что-то, то ли нет, американец побежал оказывать дальнейшую помощь.

Стратегия помощи, взятая на вооружение Козларичем, предполагала, помимо дружбы с Касимом, бесчисленные встречи с иракскими должностными лицами — встречи, к которым он относился так, словно от них зависел исход всей войны. Если иракцы подавали на стол бараньи мозги, он протягивал руку к черепу и съедал горсть бараньих мозгов. Если они хотели говорить об утилизации мусора, он говорил с ними об утилизации мусора, пока даже их не утомлял своим энтузиазмом.