Дэвид Финкель - Хорошие солдаты

— Бой выдался — жарче не бывает, — сказал капитан Рикки Тейлор, командир первой роты. — Там все напрочь вышло из-под контроля.

Федалия была самым непонятным и пугающим участком их зоны ответственности, скоплением буйволоводческих хозяйств и лачуг переселенцев, участком так нечетко определенным, что даже на кристально ясных в целом спутниковых фотографиях он выглядел смутным и размазанным, как будто охваченным своей локальной песчаной бурей. Солдаты отправились туда после наступления темноты, потому что был получен сигнал от информатора, с которым они взаимодействовали: такой способ проникнуть в чужую, неведомую среду представлялся наилучшим.

— Его кличка была Бэтмен, — сказал Тейлор. — Семнадцать лет было мальчишке. Отличный был парень.

Потому, может быть, — потому, вероятно, — что семнадцатилетний Бэтмен был информатором, он не дожил не только до восемнадцати, но даже до июля. Его пытали, а потом убили — предположительно боевики. Но 9 июня он с энтузиазмом направил колонну из восьми машин, где ехали сорок два военных, в глубь Федалии на охоту за двумя лидерами Джаиш-аль-Махди, которых он, по его словам, возможно, сумеет идентифицировать.

Этого ему сделать не удалось. Но когда колонна медленно двигалась по маршруту «Томаты», разведка перехватила разговор, из которого следовало, что эти два человека, возможно, находятся в одном здании поблизости, где базируются местные сторонники Муктады аль-Садра, радикального религиозного деятеля, одного из самых влиятельных иракских шиитов. Около здания стояла примерно дюжина мужчин. Гитц вышел из машины поговорить с ними, вместе с ним вышли семеро солдат. Иракцы начали двигаться. Гитц потребовал, чтобы они остановились. Они продолжали двигаться. «И тут — пу! — выстрел», — сказал Тейлор, и миг спустя, когда в солдат начали стрелять со всех сторон, «начался самый настоящий ад».

Гитц и другие загнали дюжину иракцев в мечеть. Судя по надписи внутри, на самом деле это была не мечеть, а штаб-квартира Джаиш-аль-Махди в Федалии, и, может быть, это и правда было так. Вероятно. А может быть, это просто была мечеть с надписью внутри, и через нее сейчас бежала группа людей; на заднем дворе к стене была прислонена лестница, двое по ней полезли. Гитц открыл огонь. Тот, кто уже был наверху, свалился по ту сторону стены — без сомнения, мертвый. Он дал еще одну очередь. Теперь упал тот, кто долез до середины. Гитц подошел, потрогал его ногой, чтобы убедиться, что он мертвый, потом вернулся на улицу, где продолжалась стрельба, и в следующие полчаса он и другие солдаты бог знает сколько раз были на волосок от смерти. Взрывались гранаты. Взрывались минометные мины. Со свистом прилетела реактивная граната, попала в «хамви», он загорелся. Солдаты, у каждого из которых было как минимум 240 патронов, расстреляли их столько, что боялись остаться без боеприпасов. Палили по дверям, окнам, крышам. Палили по всем теням, которые, как им казалось, обстреливали их. Прибежали другие солдаты других взводов, и у них тоже стали кончаться боеприпасы.

— Сумасшедший был вечерок, — сказал Тейлор.

Конечный итог: один солдат легко ранен, тридцать пять иракцев убиты, в том числе минимум семеро на счету Гитца.

— Парни были распалены. Страшно распалены, — сказал Тейлор. — Мечта пехотинца: сблизиться с врагом и уничтожить.

Может быть, так оно и было. Может быть, такова была мечта пехотинца.

Но вот что сказал Гитц, сильно переживая, думая о Сассмане, Этчли, Джонсоне, Ланкастере, Кэмбле и о том, что он и его солдаты поехали в Федалию поймать двоих иракцев, а в результате убили тридцать пять человек:

— Есть тонкая грань между тем, что для нас приемлемо, и тем, что неприемлемо. Тонкая грань. Если ты командуешь людьми, тебе положено знать, где остановиться. Но как я могу это знать? Нас что, армия учит контролировать свои эмоции? Нас что, армия учит, как поступать, когда рядом друг истекает кровью?

Может быть.

Вероятно.

— Нет.

11 июня погиб еще один солдат. Этот день стал для батальона тяжелейшим к тому моменту: по колоннам выпускали СФЗ или открывали огонь девять раз. Один СФЗ был спрятан во дворе мечети около дороги под названием «Внутренняя берма», и тот, кто нажал кнопку, метил непосредственно в турель второй машины, где сидел двадцатидвухлетний рядовой первого класса Кэмерон Пейн.

— Подвинь, пожалуйста, ноги, я дверь не могу закрыть, — сказал Пейну перед его эвакуацией санитар Чарльз Уайт, и, когда Пейн попытался сам подвинуть ноги, ненадолго забрезжила надежда.