Станислав Олейник - Тени прошлого

Гордый отвернулся. Хромов видел, как блеснули в его глазах слезы.

— Пойдем, Федор, — Гордый поднялся с кресла. — Пройдемся.

Они медленно шли по аллее, по обе стороны которой росли разлапистые ливанские кедры.

— Красиво здесь, — вздохнул скупой на похвалу Хромов. — Кто бы мог подумать, что выйдя на пенсию, увижу этот рай. — Далеко внизу сверкала изумрудная гладь, которая, где-то там, далеко-далеко, сливалась воедино с необъятным горизонтом.

— Удивил ты меня, Федор, — рассмеялся Гордый, — ты, старый кум, и вдруг природа…

— Ты что, думаешь, что работая с «контингентом», я потерял все человеческое, так? — Хромов бросил обиженный взгляд на Гордого, и машинально вытащив из кармана пачку сигарет, тут же спрятал ее обратно.

— Да кури, Федя, кури. Не обращай на меня внимания…. Один хрен, скоро подыхать…

Хромов, не смотря на разрешение Гордого, сигареты доставать, не стал. Он, молча его полуобнял, заглянул ему в лицо, и попытался, что- то сказать.

— Не надо, Федя, — остановил его тот, освобождаясь от объятий. — Я же еще при деле, — улыбнулся он. — Я привык, чтобы мозги мои были всегда загружены…. Это, как наркотик. Нет загрузки, — сразу конец…

— Да, Игорь, этого у тебя не отнимешь, — улыбнулся Хромов. — Мозги у тебя действительно уникальные…. Разработанные тобой операции по экспроприации валютных и иных ценностей у отечественных нэпманов, всегда поражали оперов и следователей своей оригинальностью…. Не зря ты по этим делам, ты проходил, как «интеллигент».

— Это точно, Федя, — захрипел булькающим смехом Гордый, в те времена я был знаменитостью…

Проговорили до сумерек. Но о работе речь больше не велась.

В молодые годы, которые прошли в большей степени в местах лишения свободы, Гордый никогда не замечал, как ежерассветно растворялась ночь. Он тогда был, как робот. Не успевал упасть головой на подушку, как, будто сразу, летела команда «подъем». Да и теперь, когда все прошлое, казалось, было далеко позади, происходило, на его взгляд, то же самое. Только рассвело, — раз, и уже сумерки. А вот ночи, ночи стали другие. Они превратили его в самого обыкновенного лунатика.

Вот и этот день пролетел, словно и не начался. Но он чувствовал себя счастливым. Счастливым, благодаря своему бывшему «куму», который, смешно признаться, стал ему больше, чем родной. Излив перед ним свою душу, он словно снял с нее огромный камень, стал чище…

Южная ночь незаметно поглотила и море, и торчащий на его ровной глади, словно прыщик на чистом теле девственницы остров, с его гостиничными комплексами, виллами, и маленькой русской банькой, неизвестно откуда появившейся посреди средиземного моря. То что банька родом из России, сомнений у Хромова не было. Что-что, а сибирскую, пахнувшую смолой сосну, перепутать с другими породами дерева, он никогда не мог.

На следующий день, к вечеру, оба побывали в баньке. После парилки, отдохнув на топчанах в предбаннике, перебрались в небольшой зальчик, стол которого был украшен настоящей русской закуской: На тарелочках матово светились маринованные и соленые огурчики, грибы. А в обыкновенном чугунке дымилась отварная картошка. Источала свой неповторимый аромат жирная атлантическая селедка. Были здесь и соленая капуста, были и помидорчики. И все это великолепие венчали бутылки с пивом, жбанчик, с настоящим хлебным квасом, а на любителя, — бутылка с давно забытым названием, — «Столичная», было предназначено гостю.

— Не стесняйся, Федор, — кивнул на стол Гордый, протягивая руку к жбанчику с квасом. — Ты думаешь мне, как смотрящему, не было известно, как мой «кум» еще в те далекие сибирские времена обожал «Столичную»?..

Комната, которую предоставили Хромову, была с видом на залив. Ночь была сырая и теплая. Над заливом дымился туман, и было слышно, как где-то там, внизу, играют, пенясь волны.

Уже лежа в постели, Хромов попытался осмыслить, что ему говорил Гордый, — когда-то профессор воровского мира, а сейчас крупный предприниматель. Заснул незаметно, перед самым рассветом.

Казалось, все уже было позади, и началась новая жизнь, с ее заботами, планами на ближайшее будущее. И вот, на тебе…. Этот сморчок…. И как он мог про него забыть? Казалось все просчитано, все просмотрено, а оказалось, что все же упустил. Эта сволочь, следит за ним, и фиксирует его каждый шаг.

Этот человек уже дважды звонил ему домой и требовал за молчание сумму. И какую! Вот и сегодня, этот подонок позвонил и потребовал встретиться, а чтобы обезопасить себя, заявил, что компрометирующие материалы хранит у своего родственника. И если с ним что-то произойдет, они сразу окажутся в прокуратуре.