Станислав Олейник - Тени прошлого

Концерн, у руководства которого стояли два умных и волевых человека, в прямом смысле этого слова, процветал. И, конечно же, большую роль в этом процветании, играл умело подобранный коллектив, в котором были первоклассные экономисты, хозяйственники и юристы. Костяк службы безопасности составляли опытнейшие отставные сотрудники правоохранительных органов…

Гордый посмотрел на своего гостя, тяжело вздохнул, и перевел взгляд в сторону залива. Кажется совсем недавно, а прошло уже два месяца, как он неожиданно встретился с человеком, с которым не виделся немногим более двадцати лет. А сюда, на это побережье, пригласил он его для очень важного для себя, разговора.

С веранды открывалась великолепная панорама прибрежья залива. Буйная тропическая зелень, в которой утопали белоснежные виллы и высотные здания отелей, начиналась сразу от пляжной зоны. А если все рассматривать с возвышенности, например той, на которой стояла вилла Гордого, то создавалось впечатление, что вся эта сказочная панорама, была продолжением изумрудной глади океана, с бегущими по ней белыми пятнами яхт и теплоходов.

— Федя, — нарушил повисшее молчание, и оторвав тем самым от созерцания панорамы залива своего гостя, Гордый. — Ты наверняка думаешь, что перед тобой сидит выживший из ума человек, который пригласил тебя на это побережье только лишь для того, чтобы услышать от тебя, как тебе работается на новом месте, и какие у тебя проблемы. Нет, Федя, не поэтому. — Гордый взял с тарелочки дольку апельсина и бросил ее в рот.

— Даже не знаю, как тебе и объяснить, — вдруг смущенно улыбнулся он. — Ты видишь, какой я стал? А какой был раньше…. Помнишь, на зоне я завязывал руками узлом гвозди?

— Еще бы не помнить, — с грустью посмотрел на Гордого Хромов. Перед ним сидел пожилой, глубоко уставший от всего и вся, а возможно и от жизни, человек.

— А попросил я тебя, Федя, приехать, — словно не расслышав реплики Хромова, продолжил тот, — потому, что ближе-то на этом свете, как ни парадоксально, кроме тебя, у меня никого нет. — А? Федор? — грустно улыбнулся он. — Скажи кому, никто не поверит. У бывшего зека, и вдруг, самый близкий человек, — кум. — Гордый засмеялся и сразу задохнулся кашлем. С трудом успокоившись, он промокнул платком выступившую на лбу испарину, и уже без юмора, продолжил:

— А ведь так оно и есть, как я сказал. Нас снова свела, наверное, судьба…. В настоящее время я не знаю кроме тебя человека, с кем мог бы говорить откровенно…. Все продажные твари, — злобно сощурив глаза, не сказал, а прохрипел он, и замолчал.

Хромов с состраданием смотрел на изможденное страшным недугом лицо Гордого, разгоревшееся от возбуждения нездоровым румянцем, которого не мог скрыть даже легкий морской загар.

Поймав его взгляд, Гордый усмехнулся:

— Что, Федя? Говоришь, укатали сивку крутые горки…. Так, что ли?

И не дождавшись ответа, жестко глянул тому в глаза.

— Ты когда-нибудь задумывался о прожитых годах? — неожиданно спросил он.

Хромов молча пожал плечами.

— Я и не ждал от тебя ответа, — усмехнулся Гордый на молчание гостя. — Но уверен, что и ты задумывался над этим. Это происходит с каждым, желает он того, или нет, когда он достигает определенного, начертанного судьбой, возраста.

Повисло тяжелое молчание. Хромов взял со стола стакан с соком, пригубил и снова поставил на место. Последовал его примеру и Хромов.

— Федя, — снова нарушил молчание Гордый, — Вот вы, извини, Федя, я имею в виду не тебя персонально, а все правоохранительные органы…. Вы когда-нибудь задумывались о тех горемыках, которые попадают в ваши лапы? И все ли, при этом, делается по закону? А совершал ли кто из этих горемык преступление, или нет? А может был ложный донос? А вдруг выбил у совершенно безвинного человека признание сволочь следователь?..

— Не пойму, к чему ты клонишь? — удивленно посмотрел на собеседника Хромов.

— Не понял, говоришь?.. Ну-ну…. Попробую разжевать…. Ты помнишь, за что была первая моя ходка? — неожиданно спросил он, упершись тяжелым взглядом в Хромова. — Ты же видел мое дело в зоне…. Где расписаны все мои ходки. Да…. Первая ходка, — тяжело вздохнул Гордый, — была у меня за участие в квартирной краже…. А вот принимал ли я действительно в ней участие, меня тогда никто и слушать не захотел…

— Прости, Игорь, Хромов покрутил в руках стакан с апельсиновым соком и поставил на стол, — но я действительно ничего не понимаю…

— Сейчас все поймешь, Федор, — Гордый горько усмехнулся, достал из кармана какую-то пилюлю и положил под язык.