Юрий Рышков - Капитан Быстрова

Майор доверительно рассказал доктору о причине срочных розысков Наташи и попросил как можно скорее вызвать ее.

И вот Наташа в родном полку. В землянке, где ее ждала Настенька, все было по-старому. Те же аккуратно застланные кровати-раскладушки, те же дощатые стены и толстые бревна над головой. Вещевой мешок Наташи все так же висел на стене возле полочки с небольшим зеркалом, гребешком и кое-какой мелочью скромного женского туалета. Под раскладушкой на двух кирпичах стоял чемодан. Заботливые руки Настеньки ежедневно вытирали с него пыль.

Наташу ожидали письма от Сазонова, Кето и Тамары. Петре прислал ей свои рисунки, на которых пушки стреляли красным огнем, зеленые танки шли под прикрытием самолетов, напоминающих своей уродливой формой допотопные «райты», «фарманы» и «блерио»… Письмо Игоря она перечитала несколько раз, теплое, родное письмо…

Землянка, убранная полевыми цветами, выглядела уютно. Настенька в меру своих возможностей украсила ее: стены оклеила плакатами и фотографиями из газет и журналов. На полочку с посудой (ею считались и солдатские котелки и фляги) положила «кружево», затейливо вырезанное из газеты.

Настенька, увидев Наташу, поначалу смутилась.

— И как же я давно не видела вас, Наталья Герасимовна! — щуря добрые наивные глаза, запричитала она, прикладывая ладони к щекам. — Ведь двое суток вас покойницей считали. Плакала я сколько?! А потом вы на три недели в Москву улетали! Хорошо, что я вам обмундирование привозила… повидала…

— Зато теперь глаза тебе намозолю! — отшутилась Наташа.

Утомленная от впечатлений, поздравлений и разговоров, она, скинув сапожки, с наслаждением прилегла поверх одеяла на раскладушку и, заложив руки за голову, ни о чем не думая, задремала.

Настенька поняла, что Наташа хочет отдохнуть с дороги, вышла из землянки и уселась на траве у входа.

Не прошло и десяти минут, как прибежал Кузьмин:

— Капитан не спит?

— Майор отдыхает, — ответила девушка, сделав ударение на слове «майор».

— Взглянула бы? Может, не отдыхает?! — попросил Кузьмин. — Охота мне повидать ее.

— А если вы придете попозже?

— Очень прошу, Настенька! — настаивал Кузьмин.

— Учитывая ваше нетерпение, попытаемся доложить о вас, — передразнивая Кузьмина, сказала Настенька, откладывая работу. Понизив строгий голос, добавила: — Сейчас мы доложим о вас Герою Советского Союза гвардии майору Быстровой. Так-то! Если она не спит…

Наташа сквозь дрему услышала разговор, очнулась, увидела Кузьмина, позвала:

— Тиша, иди сюда!

Обрадованный Кузьмин козырнул Настеньке и устремился в землянку.

Наташа встретила его как близкого друга.

— Садись сюда, — она кивнула на скамеечку. — Эх ты, хороший мой! Люблю я тебя, Тиша, и уважаю… Славный ты человек…

Кузьмин, загадочно улыбаясь, поглядывал на Наташу.

— Ну, рассказывай, Тихон. Чего молчишь?

— Да что говорить, Наталья Герасимовна?! Трудно было ждать… На третий день узнали… Счастье-то какое: опять выбралась!

— Жить-то охота, Тиша…

Он вновь чему-то заулыбался. Наташа видела, что Кузьмин что-то от нее скрывает, и, должно быть, интересное и значительное для нее.

— С чего тебе весело? Сияешь, а молчишь. В чем дело?

— Так… По привычке…

— Не хочешь говорить — не неволю… Мы ведь с тобой больше трех недель не виделись, а разговор не клеится.

— Да, давненько… Вы и чином повысились, и Героя заслужили… Разрешите поздравить?

— Спасибо, Тиша… Только между нами все по-прежнему, как было, так и останется. Ты — механик, я — летчик… Рассказал бы, что нового? Как насчет машины? Или я «на отдыхе» буду? Что слышно?

— Новостей много, и хороших и плохих… Полковник наш изрядно пострадал… — Кузьмин увел разговор в сторону.

— Я его сегодня видела. Он скоро поправится… Еще что?

— Что ж еще?.. Вот насчет полковника: поздно вечером, после того как вас сбили, он, раненный, сумел все же до нашего аэродрома дотянуть… Расшибся при посадке.

— Знаю…

— Поврежденное шасси подвело: самолет скапотировал — «козла» задал… — Кузьмин потер ладонью о ладонь, посмотрел зачем-то на свои руки и добавил: — Поговаривают, скоро заваруха пойдет! Одних танков вокруг нас сосредоточена тьма-тьмущая… «Тридцатьчетверки» и новые марки… Ну, здоровы же!.. А нашего брата что пчел в улье! Неспроста делается…

У землянки резко завизжал тормозами автомобиль, послышался голос Мегрелишвили, с которым летчица успела повидаться и поговорить.