Семен Цвигун - Возмездие

Полищук, вернувшийся на заставу, прикуривая у Алика, спросил:

— Что это дружка твоего не видно?

— Костя в городе. Он подпольщик. А вот девушка с нами была тогда, Маша, она домой не вернулась…

— Маша у нас, помогает врачу вместо Зины, убитой…

— Понятно… Передайте привет от Алика, если увидите…

— От Алика? Передам.

Совещание закончилось. Млынский подошел к Занге, который скромно держался в стороне от командиров.

— Товарищ Григорьев, почему не прибыл Высокий? Случилось что-нибудь?

— Нет, товарищ полковник. Командир приболел немного, и потом мы не знали, что будет такой представительный форум.

— Ну ничего. Завтра сами будем у вас. Если нет возражений, конечно.

— Нет, что вы!..

Некоторое время они постояли молча, глядя друг на друга, потом Занге спросил, козырнув:

— Разрешите идти, товарищ полковник?

— А вы не останетесь с нами обедать?

— Благодарю за честь, но я спешу предупредить о вашем приезде.

— Не могу вас задерживать.

Занге четко повернулся и зашагал не оглядываясь.

Млынский, сощурясь, смотрел ему вслед.

В этот тихий весенний вечер у сторожки на колоде сидел лейтенант Горшков с новеньким орденом Ленина на гимнастерке и наигрывал на гитаре что-то грустное.

Ерофеев, раздувавший самовар, ворчал:

— Ну чего жилы тянешь?.. Чего?..

Горшков сыграл ему «У самовара я и моя Маша».

— Балаболка, — сказал Ерофеев.

У раскрытого окна сидели Млынский, Хват и Алией. И гитара Горшкова и его ленивая перебранка с Ерофеевым: «Ну, тебе не угодишь, батя…» — были хорошо слышны в сторожке.

Алиев спросил у Млынского:

— Почему ты не хочешь, чтобы мы ехали вместе?

— В этом нет необходимости, Г асан, — ответил Млынский.

— Да что же я — там отлеживался, а теперь тут отсиживаюсь?..

— Не горячись, — остановил его Млынский. — Войны еще хватит на всех. Со мной поедут Горшков, Полищук…

— И я, — сказал вошедший с самоваром Ерофеев.

— Стар ты, Ерофеич, для таких путешествий, — возразил ему Хват.

Ерофеев ответил спокойно:

— Старый конь борозды не портит, — и вышел.

— А пожалуй, верно, — согласился неожиданно Млынский.

Ночь была лунной, серебрилась листва на кустах, и на земле лежали тени от деревьев. Часовые, узнавая Ирину Петровну, опускали поднятые было винтовки. Откуда-то из землянки доносились украинские песни — пели хором бойцы…

Она вошла в сторожку, когда Млынский брился перед маленьким зеркальцем. С намыленной щекой и бритвой в руке он растерянно смотрел на Ирину Петровну. Она стояла в шинели, накинутой поверх платьица. Оба смутились.

— Разрешите, товарищ полковник? — спросила она и сама разозлилась на свою официальность. — Я не вовремя…

— Пожалуйста, проходите. — Млынский встал, стирая мыло со щеки полотенцем. — Я позже сам хотел к вам зайти попрощаться…

— Иван Петрович, — сказала она, но в это время в сторожку вошел Ерофеев, и она замолчала. Ерофеев, приставив два автомата к стене, сказал, как всегда, ворчливо:

— Вот, почистил, — и добавил, не удержавшись: — Вы добрились бы сейчас, а то двадцать раз воду греть…

— Ладно. — Млынский кивнул. — Иди, Ерофеич.

Ерофеев вышел, прихватив свою шинель.

Млынский потрогал щеку.

— Я, пожалуй, правда, добреюсь. А то ерунда какая-то: одна щека гладкая…

— Брейтесь, — сказала Ирина Петровна и отошла к окну, которое снаружи было закрыто ставнями; и, не поворачиваясь, тихо сказала: :— Я люблю вас, Иван Петрович.

Млынский едва не порезался… Он отложил бритву и снова стер пену с небритой щеки.

— Вы молчите, я лучше уйду, — сказала Ирина Петровна и, повернувшись, направилась к двери.

— Подожди, — сказал Млынский.

Она остановилась в дверях и молча смотрела на Ивана Петровича.

— Подожди, Ирина… — Он подошел к ней и, посмотрев ей прямо в глаза, повторил: — Подожди…

— Я буду ждать вас, Иван Петрович. Буду ждать…

Лошади с трудом пробирались через буйно разросшуюся чащу. Ехали четверо. Впереди — Горшков, следом— Млынский, за ним — Ерофеев, а замыкал Сашка Полищук.

Неожиданный окрик заставил их натянуть поводья:

— Стой! Кто идет?

— Полковник Млынский!

Из-за кустов вышли двое из отряда Высокого. Следом за ними — Алик.

— Здравствуйте, мы ждем вас, товарищ полковник, — улыбаясь, сказал Алик.

Штаб отряда «За Родину» занимал домик лесника. Высокий встретил Млынского перед домом.

Алик представил:

— Командир отряда Высокий… Полковник Млынский.

Козырнув, они обменялись рукопожатием, глянув при этом прямо друг другу в глаза.