Граната со стуком упала на верхнюю ступень крыльца, и в то же мгновение Дитрих оттолкнулся пальцами босых ступней (его высокие шнурованные ботинки приглянулись «красному татарину») от половиц террасы. Дощатый потолок неспешно проплыл в глазах обер-лейтенанта, но гром в мозгах грянул раньше, чем он коснулся затылком пола и в голубых глазах потемнело…
Но не надолго. Мощный пинок в седалище стула и его собственное — чего там, всего четыре миллиметра клееной фанеры — не только отшвырнул Дитриха до самой двери комендатуры, откуда сверху на него обрушилась табличка: «Kommandantur», но и привёл в чувство. Распластанный орёл со свастикой в когтях окончательно ослепил лейтенанта крыльями чёрной масляной краски. Впрочем, в немалой степени ослепила его и рвущая боль в паху, в сравнении с которой удар кожаного мяча, полученный в детстве, в «стенке» у ворот «Hitlerjugend Spielbayerns» [49] Спортивное соревнование юношеской сборной Баварии.
, был просто детской забавой…
Отбросив головой легионерского орла, Дитрих с опаской опустил глаза вниз.
Ноги его всё ещё были задраны на перекладину цапф стула, между внутренними сторонами бёдер зиял просвет — фанерного сиденья не было; а вот руки освободились от порванных пут.
Голубые глаза лейтенанта безумно расширились, когда он увидел кровавую росу на быстро багровеющем мясе бёдер — каменно-серые штаны разодрало в мокрые чёрные лохмотья, белые когда-то кальсоны нельзя было отличить от кусков рваной кожи.
Дитрих провел там дрожащей рукой… похоже, осколок чана саданул снизу стула, прямо в сиденье, расколов его как раз в то мгновенье, когда он запрокидывался на пол террасы.
Могло быть и хуже. На месте относительно прикрытой тонкой фанерой задницы Дитриха вполне мог оказаться его, ничем не прикрытый, лоб.
«Могло быть и хуже…» — облизал пляшущие губы лейтенант, решаясь… и никак не решаясь дотронуться до сплошного ушиба в паху, горячего и мокрого.
«Могло быть и хуже…» — мысленно твердил он.
О том, разделит ли его мнение Лизхен, дочка зеленщика с их улицы, образцовая, словно с плаката: «Mutter und Kind das…», будущая мать… — об этом думать пока даже не хотелось. А в следующую минуту стрекот мотоцикла прозвучал в его ушах одой «К радости» — свои!
— Нет, господин гауптман! Заминировать автоколонну они не успели… — торопливо семенил подле начальника его адъютант. — Но вот склад с полученным позавчера обмундированием и радиоаппаратурой разграбили, и от роты обеспечения связи, увы и увы…
Адольф-Рауль поморщился, нервно срывая кожаную перчатку с руки.
— Что значит это ваше пиитическое вытье, Герман? «Leider und leider» [50] Увы и увы… ( нем .).
?! Каковы потери? Сколько ранено? Есть ли убитые?
— Убиты двадцать шесть человек, герр гауптман, — не без придушенного злорадства, но внешне хладнокровно рапортовал адъютант. — Ещё шестерых не нашли. Пока обнаружили только обер-лейтенанта Дитера Кампфера, который, впрочем, я думаю, предпочел бы разделить участь своих товарищей…
Ошеломлённый его сообщением шеф районной жандармерии замер, так и не стянув до конца перчатки с узкой ладони.
— Что вы несёте, лейтенант, что значит все?.. — пробормотал он растерянно, подпрыгнувшими вдруг губами. — Это скандал… — простонал он совсем по-граждански, но тотчас же спохватился: — Это катастрофа!
Похоже было, что «окопные» муфточки на погоны ему пригодятся уже в скором будущем… в связи с отправкой на передовую.
— Где этот? Который хотел бы?.. — завертелся на месте гауптман, взглядом выискивая свидетеля катастрофы. — Кстати, почему он «хотел бы»? Что с ним сделали эти изверги?
— Э-э… — несколько стушевался адъютант. — Наш фельдшер сказал, что у него… его… В общем, выражаясь иносказательно, его Ирминсул [51] Irminsul — у германцев знак бога Вотана, «дерево жизни, рода», или «дерево судьбы».
если не срезан под корень, то существенно повреждён…
Эйхен с несколько секунд смотрел на адъютанта со злобным непониманием, потом удивлением, а потом и сочувственной брезгливостью:
— Они ему, что?..
Гауптман изобразил пальцами ножницы.
— Нет! — замотал головой Герман. — В отличие от автоколонны, его они потрудились заминировать, однако он освободился, буквально у нас на глазах, на глазах у гефрайтера Карла Литца, но…
— Но не весь… — мрачно хмыкнул, догадываясь, Эйхен. — Ведите меня к бедняге и, кстати, о колонне… — он запнулся: — Раз уж хоть транспорт уцелел, надо его отсюда уводить. Не будем искушать судьбу, пока не вернемся сюда с батальоном карателей и зондеркомандой «Ваффен-СС». Распорядитесь, чтобы машины заправляли, меняли запаски или вулканизировали шины, если не хватит… Времени на всё двадцать минут — и убираемся отсюда.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу