Борис Орлов - Судьба — солдатская

Ноги у Петра гудели — исколесил весь город.

С женой Холмогорова (нес ей два тяжелых чемодана — все, что у них было) он возвращался к Морозовым уже в пятом часу пополудни.

Еще издали увидел Валю.

Необъяснимое волнение охватило Петра. Он растерянно заулыбался. Подходя, видел, как легкий ветерок колышет подол светло-голубого крепдешинового платья-кимоно… Заметно похудевшая, Валя казалась еще стройнее, красивей. На ресницах ее блестели слезы, а по лицу блуждала легкая улыбка.

Поставив чемоданы, Петр продолжал растерянно улыбаться… Ему хотелось крепко-крепко обнять Валю, поцеловать ее в губы. Но сковавшая его робость — и оттого, что во дворе стояли шофер и Холмогорова, и оттого, что Валя не была ему женой, — мешала. И он, не пересилив себя, протянул ей руку.

Валя руки не взяла. Она припала к нему грудью, уткнулась лицом ему в шею. Он слушал, как бьется ее сердце. Шептал:

— Успокойся, Валюш, — и чувствовал, что слова пропадают в пересохшем горле.

Валя поглядела ему в глаза; и он понял, что она все время ждала его, помнила о нем и сейчас никак не верила, что все это не во сне.

Петр взял Валю за плечи. Проговорил еще нежнее:

— Успокоилась?

— Глупая я, правда? — улыбнулась в ответ Валя и стала вытирать глаза.

— Хорошая ты, — прошептал Петр.

С чемоданами они направились в дом. По пути Петр говорил:

— Сбор у вас назначил. Эвакуируем семьи военнослужащих. — И добавил, чтобы не испугать Валю: — На всякий случай.

— Да уж понятно, — вздохнула Валя, и зеленоватые искристые глаза ее потемнели.

Валя уже от Кольки слышала о цели их приезда, но значения его не осознала — ею владело одно желание: скорее встретиться с Петром. Сейчас же, услышав об эвакуации, она вдруг подумала, что их встреча — последняя. В голове промелькнуло все то, что узнала в эти дни от раненых, от беженцев… «Эвакуируем», — с трудом повторила она про себя слово, произнесенное Петром. — А кто о нас побеспокоится? И мы вот госпиталь тоже эвакуировали… А что с нами будет? О нас, выходит, и беспокоиться некому?..»

До этого Валя не задумывалась о своей судьбе. Ей все время казалось, что, если понадобится, этим кто-то займется. А тут вдруг… Даже утром, когда во двор госпиталя въехала колонна автомашин и на них стали грузить раненых и имущество, отправляя все это в тыл, а вольнонаемным объявили, что их, в том числе и Валю, взять не могут, — даже тогда оставалась она спокойной, верила, что Псков все же останется нашим. И вот… Петр… «На всякий случай…» Теперь-то она поняла значение этих слов!

Петр поставил чемоданы в коридорчике. Прошел с Валей в большую комнату.

— А где Варвара Алексеевна, Спиридон Ильич? — взяв Валю за руку, спросил он.

Валя прижалась к нему. Сникла. Ей было и радостно, что рядом Петр, и горько, что он скоро уедет, и жутко, потому что считала уже, что следом сюда непременно придут гитлеровцы… Петр не понимал ее волнений. Рассудив, что в семье у Морозовых что-то случилось, снова повторил свой вопрос.

Высвободив руку, Валя села на стул и сказала:

— Мама в очереди за хлебом. Приходила да опять ушла — сменить Акулину Ивановну с Колькой. Что-то хлеб сегодня не везут. А папа… он в истребительный батальон записался — немецких парашютистов вылавливает где-то.

— Как же он, больной?

Петр пододвинул стул, присел рядом и снова взял в свои Валину руку. Валя проговорила:

— Что ты, папу не знаешь? Я, дескать, как овца: куда стадо, туда и я. — И спросила: — Ты хоть ел?.. Не ел? А шофер тоже не ел?

Петр подошел к окну. Пошире распахнул полуоткрытые створки, поглядел на шофера, который стоял с Холмогоровой в конце огорода. Кричать было далековато, но Петр все же крикнул:

— Ты поел?

— Поел, — донеслось в ответ.

На кухне Валя поставила перед Петром овсяную кашу на молоке. Разожгла примус — грела чай. Петр, откусив от ломтя хлеба, спросил:

— Это такой хлеб выпекать начали?

— Такой, — вздохнула Валя, не переставая глядеть на него.

— Ну и хлеб!

— Хоть такой бы был, — тихо сказала Валя. — Скоро и такого, пожалуй, не будут давать. Вечер уж, а мамы все нет.

Петр вспомнил о Зоммере и поинтересовался:

— А как Соня?

Валя села напротив.

— Соня что! Все такая же, — немного повеселев, говорила она. — Беззаботная… Посмеивается… Может, сходить нам к ней? Узнает, что ты был и не зашел, обидится.

На пороге показалась Варвара Алексеевна. Петр сразу встал — будто перед командиром. Не зная, как себя вести, ждал, поспешно дожевывая хлеб.