— А если ошибка в расчетах?
— Вы еретик, Рудольф. Хотя еретики порой говорят здравые вещи. Хотите мальчишку?
— Не откажусь.
Белая кнопка.
— Впервые готов признать, что мы блуждаем в потемках. Ладно, отложим до вечера. Нас ждут в операционной.
Крест из пятибуквенных имен управляет моряками низших сфер. Публичная порка. Ткните стрелкой сюда, вот сюда. Теперь следите за хронометром. Видите эллипс задержки? В системе кто-то чужой, нет сомнений.
Скальпель искупался в спирте, нырнул на дно. "Посмотрим последние, давно не заглядывал. Вот, это от 777. Ключевое слово — Merkavah". Из очерченного пунктиром конверта выскользнул голубок-вестник.
— "Самое важное, понять, что же на другой стороне. Всем известно, что матросы до сих пор никого не пропускали. Мост поднимается, если мы подходим к нему в ЭИ. Единственная возможность — сузить разрыв до трещины в военном асфальте. Я часто размышляю, что будет, когда строительство завершится…
— Видите, он еще не получил роковой меморандум. Или зачем-то делает вид?..
— …завершится и наша миссия будет выполнена. После выборов стало ясно, что цель близка. Понятно, что упоминая смiрть, каждый имеет в виду частную договоренность с поводырем. Хочу, чтобы меня правильно поняли: есть ли вероятность, что число Невинных Душ произвольно? По разрозненным сведениям о составе Серебряной книги, которыми мы располагаем, можно ли судить о замысле? А вдруг — вообразим на секунду все последствия этого "вдруг"! — там был указан точный предел? Может быть, рутинные опыты ЭИ подходят к запретному порогу? Или, боюсь сказать, уже перешагнули его? Задумайтесь об этом, парни".
— Он прав?
— Как знать. Прелати ищет Книгу, но вместо этого достал нечто совершенно непонятное. Какой-то "Черный георгин". Лос-Анджелес, сорок седьмой. Толком ничего не знаю, но выглядит странно. Это как-то связано с Бабалон. Знаете, такие вещи не в моем вкусе. С мальчишками как-то спокойней. Так сползать на девятый уровень…
— Ничего не слышал. В А-е свихнулись на конспирации.
— Да, пока досье видели только я и Хаусхофер-старший. Хотя наверняка еще кто-то в канцелярии. Любопытно, получится что-то в Ньюкастлтоне?
— Ах да, Прелати ищет альтернативный выход на Баррона. Робин-Красная-Шапка — хороший вариант. Увы, всякий раз приходится ждать семь лет.
— Он ждет уже пятьсот с лишним.
— Вы правы. Посмотрим дальше? Вот — ответ Грифа. Ага, стрела достигла цели.
"О меморандуме, озаглавленном LV–LUX–LIGHT. Весьма срочно! Холод сковывает мои пальцы, когда я пишу это послание, парни, буквы рассыпаются, словно гербарий. Радоваться или грустить? Страшась неизвестного, я думаю о том, как утверждается над пропастью сияющее лезвие моста, а матросы встречают пришельцев подобострастными поклонами. Или они вовсе растоптаны в пыль? Не могу сдержать чувств, сожалею, что не способен изведать грядущее, ибо отныне нельзя трогать белую кнопку. Я счастлив, парни, счастлив за всех, кто разделяет со мной момент торжества".
— Вот видите, последствия. Как им потом объяснить?
— Как только лазутчик будет пойман, мы разошлем экстренный циркуляр. Вы говорили, Лос-Анджелес?
— Простите?
— Ну этот "Черный георгин". Не идет из головы.
— Да, какая-то потаскуха. Ее распилили пополам, тело, если не ошибаюсь, заморозили, потом бросили на пустыре. Странность только одна: у шлюхи была слишком маленькая дырка. Оказалась девственницей в каком-то смысле. Любопытно, верно?
— Более чем. Как ее звали?
— Элизабет Шорт.
— Apo pantos kakodaimonos.
— Что говорит Прелати о канцлере?
— Ничего. Вы же знаете эти путешествия. Приносишь клочок оттуда, папку отсюда. Никакой панорамы.
Треск цикад. Бутыль мальвазии, графин с водяной водой.
— Последняя его добыча — американское дело об убийстве. Тупиковый путь, как мне кажется. Помните, уже было что-то про взрыв в лаборатории Парсонса? Может быть, как-то связано.
— Ракетное топливо? Прекрасно помню. Прелати раздобыл в день смерти Елены Петровны. Тогда, помнится, много шумели.
— Попробуйте спанакопиту, этот македонец отменно готовит.
— Брюнет? И как он в постели?
— Перестаньте, к нему приезжает офицер из Вевельсберга. Знаете, такой заносчивый очкарик из отдела ЭИ.
— Хлебное место, что и говорить.
— Ваше здоровье.
Все эти пределы… губы принятых здесь в гитлерюгенд… Помните, как приникали они к выцветшим стволам, слизывали соленые капли… Садовые ножницы под подушкой… трава под ногтями… амбулатория в сан-хосе… урина… однорукая сестра не может управиться с гигантским пинцетом… как заяц… отпустите рычаг, не трогайте канюлю.
Читать дальше