Брет Эллис - Гламорама

Внутрь черного дома ведет дверной проем, в который я следую за Джейми, а Бентли, Брюс и Тамми тут же исчезают, рассыпавшись по спальням на втором этаже, и вот мы с Джейми оказываемся в темном месте, и она зажигает свечи и предлагает мне выпить что-то, на вкус похожее да «Sambuca», и мы оба принимаем по таблетке ксанакса, чтобы отойти от кокса, а затем направляемся к горячей ванне, которая налита в комнате, пахнущей свежей побелкой, и там мы тоже зажигаем свечи, а Джейми срывает с себя костюм от Jil Sander, помогает раздеться мне и наконец стягивает мои трусы cК, в то время как я лежу на полу ванной, пьяно хихикая и дрыгая ногами в воздухе, а Джейми стоит надо мной, и свечи отбрасывают ее длинную тень на стены и потолок, и моя рука прикасается к ее ягодицам, и вот мы уже вместе оказываемся в воде.

После ванной она швыряет меня на расправленную постель, а я удолбан и возбужден, как никогда в жизни, и на заднем плане тихо играет компакт диск Тори Амос, и тут я поворачиваюсь на бок и начинаю любоваться Джейми, поглаживая рукой редкую растительность на ее лобке, затем мои пальцы ныряют внутрь и начинают совершать движения и разглаживать складки, в то время как Джейми целует меня взасос.

Внезапно она отстраняется и шепчет мне:

— Послушай!

— Что такое, зайка? — шепчу я в ответ. — Что такое?

Джейми не хочет трахаться, поэтому она начинает ласкать меня ртом, тогда я переворачиваю ее задом наперед и принимаюсь вылизывать ее промежность, горячую и налившуюся кровью, медленными, неторопливыми движениями языка, я ласкаю ее, временами задевая языком тугую дырочку в заду, временами напрягая язык и проникая им все глубже и глубже во влагалище, а затем я беру в рот столько ее плоти, сколько влезет, и сосу ее, потом быстрым ударом языка касаюсь ее клитора, и тут она наваливается мне на лицо и начинает тереться, в то время как я дотягиваюсь руками до ее сосков и массирую их, пока она кончает, издавая всхлипывающие звуки, нажимая себе на клитор средним пальцем, так что во рту у меня оказывается ее мокрая рука, а сразу следом кончаю я, и Джейми приходится навалиться грудью на мои бедра, потому что они непроизвольно дергаются, а ее рука продолжает массировать мой член, и я кончаю ей прямо в рот, извергаясь так долго, что кажется, это никогда не кончится, и мне так хорошо, что я вынужден, зарыться ртом в ее промежность, чтобы подавить громкие крики, которые исторгает из меня оргазм, и когда я откидываюсь назад, слизь из ее влагалища покрывает мой подбородок, губы, нос, а затем наступает полная тишина, в которой слышится только мое дыхание. К этому времени компакт-диск уже доиграл до конца, большая часть свечей погасла, комната крутится у меня в глазах. Я слышу в темноте голос Джейми. Она спрашивает:

— Ты кончил?

— Да, — говорю я, смеясь от радости.

— Отлично, — говорит она и встает с кровати, которая при этом скрипит, осторожно держа перед собой руку, как будто боится что-то пролить.

— Послушай, зайка…

— Спокойной ночи, Виктор.

Джейми направляется к двери, открывает ее, из коридора в комнату врывается свет, и я зажмуриваю глаза, а когда она закрывает за собой дверь, меня накрывает волной темноты, все кружится колесом, и меня несет куда-то вверх, туда, где кто-то ждет встречи со мной, а голоса со всех сторон взывают «Иди за нами! Иди за нами!».

Меня будит солнце, которое льет свои лучи через световой люк, врезанный в потолок, опирающийся на дорогие стальные перекрытия, покрытые тисненым геометрическим узором, а я лежу в постели и рассматриваю этот самый узор. Я осторожно сажусь в постели, готовясь к самому худшему, но, очевидно, я спал очень долго и заспал похмелье. Я осматриваю помещение: комната выдержана в пепельных тонах и обставлена с минимализмом — большая стальная ваза с белыми тюльпанами, множество расставленных повсюду шикарных хромированных пепельниц, стальная тумбочка, на которой маленький черный телефон лежит поверх последнего номера «Vanity Fair» с Томом Крузом на обложке, над кроватью — картина Дженифер Бартлетт. Я открываю стальные жалюзи, и моим глазам предстает вполне респектабельная, но абсолютно мне незнакомая лондонская улочка. В комнате нет часов, так что я абсолютно не представляю, сколько сейчас времени, но, судя по облакам, время от времени закрывающим солнце, висящее над крышей, это никак не утро.

Я звоню в «Four Seasons», чтобы узнать, не оставлял ли кто-нибудь для меня сообщений, но никто ничего не оставлял, и меня охватывает паника, с которой я успешно справляюсь при помощи душа, кабинка которого расположена в ванной и выложена бледно-зеленой и темно-серой керамической плиткой, а ванна, в которой мы вчера плескались с Джейми, слита, на краю ее стоят оплавившиеся свечи, гигиенические продукты линии Kiehl аккуратно расставлены в ряд возле унитаза из нержавеющей стали. Я обсыхаю, снимаю с крючка купальный халат Ralph Lauren, и накидываю его на себя перед тем, как открыть дверь медленно-медленно, потому что я совершенно не представляю, что ждет меня за ней.