Брет Эллис - Гламорама

— Ну так вот, он снимается в новом фильме Джона Хьюза как раз в, гм-м, Хемпстеде, — говорю я, внезапно осознавая, как нелепо я выгляжу в этом халате, и добавляю натужно: — Кажется.

— Круто, — говорит Бобби, возвращаясь к своему компьютеру.

— Ага, мы встретились с ним вчера на вечеринке.

— Здорово, а как прошла вечеринка? — спрашивает Бобби. — Жаль, что я пропустил ее.

— Ну, вечеринка была, ну такая… — нервно пытаюсь объяснить я. — Сейчас вспомню, кто там был. Ну, проводили ее где-то в Ноттинг-Хилле…

— Разумеется, — отвечает он насмешливо, что почему-то приносит мне долгожданное облегчение.

— Ну конечно, это же ясно как божий день, чувак!

Я замолкаю, гляжу на Бобби, уставившегося на экран компьютера, и затягиваю потуже халат.

— Вечеринку устраивали в честь художника Гэри Хьюма, верно? — терпеливо переспрашивает он.

— Разумеется, — говорю я. — Но все знали, что на самом-то деле это в честь Патси и Лайама.

— Верно, верно, — отзывается он, нажимает на какие-то три клавиши одновременно, отчего на экране возникает еще целая серия чертежей самолетов. — Так и кто же там был? Какие знаменитости мелькали?

— Ну, э-э-э, Кейт Мосс, и Стелла Теннант, и Айрис Пальмер, а также, по-моему, Джаред Лето и Кармен Электра и, э-э-э, Дамон Албарн и… мы пили апельсиновый пунш и… я нажрался… и там еще были эти… ледяные скульптуры.

— Да?

— А почему тебя не было, чувак? — спрашиваю я, стараясь держаться доброжелательно и непринужденно.

— Я был в Париже.

— Показы?

— Дела, — отвечает он кратко.

— Но не показы?

— Нет, с этим кончено, — говорит он, сверяясь с какой-то записью в блокноте, лежащем рядом с компьютером. — Я завершил эту часть моей жизни.

— Разумеется, чувак, — говорю я, кивая головой. — Я так тебя понимаю!

— Действительно? — Он улыбается мне через плечо. — Понимаешь?

— Да, — пожимаю я плечами. — Я тоже подумываю о том, чтобы завязать.

— Что же ты тогда делаешь в Лондоне, Виктор? — спрашивает Бобби.

— Не для протокола?

— Участвуешь в показах? — снова улыбается Бобби.

— Я тебе умоляю, я тебя умоляю, чувак! — смеюсь я. — Ни в коем случае. Я же сказал, что с этим все, финиш.

— Занятие такое, что врагу не пожелаешь, верно?

— Чувак, сущая мука.

— Потенциально вредно для психики.

— Вот я и решил отпрыгнуть в сторону и отдышаться.

— Мудрое решение, по-моему.

— Правда?

— Модельный бизнес убивает людей. Я это своими глазами видел.

— Я тоже это видел, чувак. Однозначно с тобой согласен, — говорю я, а затем спрашиваю, продолжая укреплять дружеские отношения: — И когда же ты вернулся?

— Этим утром, — зевает он, потягиваясь. — А ты когда приехал?

— Пару дней назад, — отвечаю я.

— Из Нью-Йорка?

— Да.

— Ну, и на что сейчас похож Нью-Йорк? — спрашивает он, снова сосредотачиваясь на экране компьютера. — Я там редко бываю. А то, что я читаю, и вовсе отбивает у меня желание там бывать. Может быть, я просто постарел или что-то в этом роде.

— Ну, если честно, то все превратилось в подделку, чувак. А молодняк, так тот просто растет совсем тупорылый какой-то, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Достаточно, чтобы супермодель выполнила пируэт на подиуме, как весь зал разражается аплодисментами? Благодарю покорно, чувак.

— Однозначно с тобой согласен.

— А чем ты там занимаешься?

— Как обычно. Модельный бизнес. На прошлой неделе помогал продвигать один новый клуб. — Я выдерживаю паузу. — Получил вот роль в «Коматозниках 2».

— Черт побери, какой здесь холодище, — восклицает он снова, обхватывая себя обеими руками. — Ты тоже мерзнешь?

— Здесь не жарко, — признаю я.

Он выбегает из комнаты и кричит откуда-то из дома:

— Да где же здесь этот гребаный обогреватель? — а затем позже из другого места: — Да что нам костер, что ли, разводить?

Компакт-диски, разбросанные по верхней панели одной из двух гигантских колонок, включают Питера Габриэля, Джона Хайатта, кого-то по имени Фриди Джонстон, последний альбом Replacements. За стеклянной наружной дверью я вижу маленькую террасу, окруженную садом, где цветут белые тюльпаны и маленькие птички собрались стайкой возле стального фонтанчика, но когда налетает порыв ветра и тень от облака, закрывшего солнце, падает на них, птички, решив, что грядет какая-то беда, дружно улетают.

— Так и кто же живет здесь? — спрашиваю я Бобби, вбегающего обратно в комнату, и тут же добавляю: — Я понимаю, что это всего лишь декорация, но очень славная.