Евгений Марков - Чернозёмные поля

— Лиди, ты бы позанялась немного на фортепьяно, — посоветовала Татьяна Сергеевна. — Так мило играла в институте, теперь всё позабудешь. Надо ж иметь некоторые ресурсы для общества.

— Это подводы! — с огорчённым вздохом вскрикнула вместо ответа Лида, покидая наблюдательный пост и опускаясь на диванчик.

Наступило молчание, в продолжение нескольких минут m-lle Трюше кончила целую серию своих сказаний и теперь вновь погрузилась в неистощимую кладовую воспоминаний, разыскивая там новую тему.

— Знаешь, Лиди, — сказала вдруг Татьяна Сергеевна, — тебе пора серьёзно подумать о самой себе. Ты знаешь моё правило: я не желаю стеснять тебя в выборе твоего счастья. Как мать, я свято исполнила свою обязанность — я дала тебе случай познакомиться с лучшими молодыми людьми нашего здешнего общества. Теперь будущее зависит от тебя самой.

— Ах, мама! — смеясь, вскричала Лида. — Какая ты смешная! Да разве я могу заставить мужчин свататься за меня? Чего ж они сами тебя не просят, если я им нравлюсь. А верно, я не нравлюсь никому, — добавила Лида с притворно грустным кокетством.

— Oh, elle est espiègle, cette petite! — с весёлой улыбкой подмигнула генеральше француженка. — Она уверена, что никому не нравится!

Лида не выдержала и рассмеялась сама.

— Ну, кому ж, кому ж? Говорите, если знаете! — приставала она к m-lle Трюше, бросив свою работу и шаля, как котёнок.

— Хотите, скажу? — спрашивала весёлая француженка, от всей души участвуя в Лидиных шалостях.

— Нет, не смеете, не смеете, — хохотала Лида, закрывая её старый рот своею хорошенькою розовою рукою. — Не смеете, потому что неправда. Я никому не нравлюсь, сама знаю.

— Она сама знает, что нравится à tous les cavaliers, всем, всем без исключения мужчинам, которые у нас бывают, à tous sans exception; но особенно…

— Ну, хорошо, кому ж особенно? Говорите! Вот и остановились!

— Особенно одному молодому человеку прекрасной фамилии, прекрасного состояния… который, который…

— Ну что, который? — передразнивала её со смехом Лида. — Заранее знаю, про кого вы скажете. Всё это выдумки. Вы думаете, Протасьев?

— Non, non, chère petite! Pas celui-ci… О, он тоже бог знает как влюблён… Но есть другой… Тот ещё лучше, моложе гораздо и богаче…

— Овчинников! — вытянула Лида не совсем довольным голосом, поглядывая на мать.

— Знает кошечка, чьё мясцо скушала! — с ласковой улыбкой погрозилась ей Татьяна Сергеевна, оставив свою работу.

— Овчинников! — обиженно повторяла сама себе Лида, надув губки словно в некотором разочаровании. — Нет, мама, я лучше за Протасьева выйду.

— Ах, какое ты дитя, Лидочек! — с тою же счастливой улыбкой говорила Татьяна Сергеевна, любуясь своей красавицей-дочкой. — Разве можно сравнить Протасьева с Овчинниковым? Ты знаешь, mon ange, это первый жених в губернии. За него были бы бог знает как рады отдать своих дочерей все эти крутогорские богачи, вся знать. Тебе выпадает редкое счастье, Лиди, и конечно, вполне заслуженное. Ведь Овчинников кончил курс правоведения, отлично образован, карьера какая… Это тоже много значит. И добр очень. Я уверена, ты будешь делать с ним всё, что захочешь, он так любит, так любит тебя. Такого приятного характера, а уж богат как…

— Разве он очень богат, мама? — спросила Лида в раздумье.

— О, у него огромное состояние! — сказала с восхищением Татьяна Сергеевна. — Если Бог услышит мои молитвы, и мой Лидочек выйдет за него замуж, вы, детки, хорошенько должны побаловать свою старушку. уж он наверное каждый год будет возить тебя за границу, в Париж, в Италию. Тогда вы и меня, грымзу старую, с собой захватите. Не хочу умереть, пока не побываю в Париже.

— О, мама, на этот счёт будь покойна! — решительно объявила Лида. — Если я выйду замуж за Овчинникова, он будет делать всё, что я прикажу.

— Вот какова моя дочка! — радостно улыбалась генеральша. — Мы, стало быть, муженька под башмачком собираемся держать?

— Непременно, непременно, всё, что я прикажу! — топала ногой Лида, словно она объяснялась с самим будущим мужем своим. — Вот посмотришь, мама, что я сдержу слово.

— O, elle est impayable, cette charmante petite! — с увлечением одобривала её m-lle Трюше. — С мужчинами всегда так нужно, cher ange; они тогда только и хороши, когда их держат в руках… только тогда…

— Мама, а разве Овчинников хорош собою? — спросила, помолчав, Лида.

— Как тебе сказать, мой друг? — слегка сконфузилась генеральша. — C'est selon… Мне он очень нравится, такое милое, кроткое лицо. Ведь в мужчинах, chère amie, и не ищут такой уж особенной красоты. Женщина, конечно, должна быть красива, для неё это важное преимущество, а мужчине зачем красота? В мужчине ценится ум, характер.