Евгений Марков - Чернозёмные поля

— Вот выдумала! — тоже со смехом сказала Лида. — Подай сюда большое зеркало, я посмотрю, что ты нам наврала.

— Да хоть сами посмотрите, страсть располнели. Нешто вы с института такие-то приехали… Косточка-косточкой… Там неволя, а здесь вам какая печаль… Вот и ползёте.

— Ах, какая ты дура, Маша. Какие ты мужицкие слова говоришь… Лучше уж молчи, — говорила Лида с намеренной медленностью осматривая себя в придвинутое круглое зеркало в старинной серебряной раме. В её глазах заиграли огоньки, щёки слегка зарумянились от удовольствия. Она несколько минут не отрывала глаз от своей роскошной фигуры. отражавшейся в зеркале в соблазнительной полунаготе ночной одежды. — Что, Маша, хороша я? — спросила Лида, рисуясь в зеркале в новой грациозной позе.

— Чудесные! — с неподдельным восторгом ответила Маша.

— Как ты думаешь, Маша, такие, как я, нравятся мужчинам? — с улыбкой спрашивала Лида, не покидая своей позы и продолжая любоваться собою.

— И, барышня! Каких же ещё им, чертям, нужно… Их, срамников, ничем не удивишь.

— Маша, ты опять за свои скверные слова. Я не хочу слышать этого мужичества, слышишь?

— Не буду, барышня, простите.

— Маша, а что больше всего нравится мужчинам? — опять заговорила Лида, поворачиваясь к зеркалу другим боком и стараясь пококетливее установить свою головку.

— Вот барышня мудрёная! — расхохоталась Маша. — Нешто я у них спрашивала? Я и говорить-то с мужчиной боюсь, как раз обманет.

— А с тобою когда-нибудь любезничают мужчины, Маша, ухаживают?

— Мужчина, барышня, к нашей сестре, что муха к мёду. Не отгонишь. Ты её бьёшь, а она опять тут.

Лида звонко рассмеялась и раскраснелась ещё больше.

— Ах, какая ты глупая, Маша, какие ты глупости говоришь! А ведь это, впрочем, правда… Маша, скажи правду, и господа тоже ухаживают за тобой? Вот, что у нас бывают?

— А вы думаете, барышня, нет? Им, бесстыдникам, всё одно, что девушка простая, что господская барышня. Абы хвост был, рады приставать!

— «Абы хвост был»! Что у тебя за выражения! Поверю-таки я, чтобы Борис Сергеич или Анатолий Николаич ухаживали за простыми девушками! Это ты выдумываешь, Маша.

— Все они хороши, барышня; из десятка одного не выкинешь, что тот, что другой. Пальца им в рот не клади, сейчас откусят.

Лида помирала со смеху, слушая философию Маши. Она бросила зеркало и сидела, разгоревшись, в одной ночной рубашке, с волною волос, выбившихся из-под сквозного грациозного чепчика, обхватив колена обнажёнными до плеч руками.

— А что, Маша, хорошо быть замужем? — спросила Лида задумчиво, помолчав несколько минут.

— Не знаю, барышня, — с хитрой улыбкой отвечала Маша. — Вот выходите скорее замуж, тогда увидите сами.

— Я думаю, Маша, замужем не так скучно, как дома. И поехать можно, куда захочешь, и принимать всех. Что вздумается, то и делаешь, никого не спрашиваешься…

— Как же это можно, барышня, чтобы не спрашиваться? А мужа-то? Мужа завсегда надо спрашиваться. Муж дому хозяин.

Лида опять рассмеялась на всю комнату.

— Ну, это у вас в избе, может быть, так. У вас ведь мужья даже бьют жён, я слышала. А я своему мужу никогда не позволю вмешиваться в мои дела. Я ему не мешаю его счёты писать, а он мне не смеет мешать. Вот ещё новость! И в девушках всех слушайся, и замуж выйдешь — опять слушайся! Так лучше уж замуж не выходить. Если я выйду за кого-нибудь замуж, он будет боготворить меня, Маша, он будет исполнять все мои капризы, все мои приказания. За что ж иначе я буду его любить? Я его должна любить, а он меня должен баловать. Ведь так, Маша, скажи правду, ведь так?

— Так-то оно так, барышня милая, да ведь коли б они нас слушали! А то ведь они по-своему норовят. Сперва-то ласки, а потом и слёзки.

— О, пустое, пустое! Я буду делать, что захочу; уж я знаю, как заставить их слушаться. Вот увидишь.

— Дай-то вам Бог, барышня.

— А если не хочет, пускай себе берёт какого-нибудь урода старого, — смеялась Лида. — Пускай берёт Евочку Каншину. У неё ровно половины зубов во рту нет. А то ещё возьмёт молоденькую да красивую (Лида мельком взглянула на себя в зеркало), да ещё его же слушайся. Есть из чего, подумаешь…

— Только, барышня голубчик, не выходите за бедного, за бедным нехорошо; выходите за богатого! — с убеждением сказала Маша.

— Да я не знаю, Маша, кто богат. Разве они не все богаты, что к нам ездят?

— Нельзя же, барышня, одно на одно; есть богаче, есть победнее.

— Протасьев богат?

— Эти господа богатые, ничего…