Уильям Фолкнер - Святилище

Она взяла кружку и стала подносить ко рту. Потом недоуменно захлопала глазами.

— Где же…

— Дядя Бад! — возмутилась мисс Миртл. Схватив мальчишку за руку, она вытащила его из-за кресла мисс Ребы и затрясла, его круглая голова болталась с идиотской размеренностью. — Не стыдно тебе? Не стыдно? Что так тянешься к пиву этих леди? Я уж решила отобрать у тебя этот доллар и купить пива мисс Ребе, не сомневайся. Иди к окну, стой там.

— Ерунда, — сказала мисс Реба. — В кружке почти ничего не оставалось. Леди, не откажетесь еще по одной? Минни!

Мисс Лоррейн поднесла платок к губам. Глаза ее под очками скосились в сторону с непонятным, скрытным выражением. Другую руку она приложила к своей плоской груди старой девы.

— Мы забыли о вашем сердце, милочка, — сказала мисс Миртл. — Может, вам теперь лучше выпить джина?

— Право же, я… — заговорила мисс Лоррейн.

— Я думаю — да, — сказала мисс Реба. Грузно поднялась и принесла из-за ширмы еще три стакана. Вошла Минни и вновь наполнила кружки. Женщины стали пить, причмокивая губами.

— Догадалась я, когда Минни сказала мне, что там творится что-то странное, — заговорила мисс Реба. — Что он там почти не бывает, а если и остается, то наутро, когда она делает уборку, на постели никаких следов. Минни не раз слышала, как они ссорятся, та хотела уйти, а он не пускал. Накупил столько вещей, заметьте, и не хотел, чтобы она выходила из дома, а она злилась, запирала дверь и даже не пускала его.

— Может, он иссяк, поставил себе обезьяньи железы, а они подвели, сказала мисс Миртл.

— Потом как-то утром он заявился с Рыжим и повел его туда. Пробыли они там около часа и ушли, Лупоглазый не появлялся до следующего утра. Потом они с Рыжим явились опять и пробыли около часа. После их ухода Минни прибежала ко мне и рассказала, что происходит, на другой день я дождалась их. Завела его сюда и говорю: «Слушай, сукин ты…».

Мисс Реба умолкла. С минуту все три сидели неподвижно, чуть подавшись вперед. Потом, медленно повернув головы, взглянули на мальчика, прислонившегося к столу.

— Дядя Бад, голубчик, — сказала мисс Миртл, — хочешь пойти во двор, поиграть с мисс Ребой и мистером Бинфордом?

— Да, мэм, — ответил мальчишка и направился к двери. Женщины глядели ему вслед, пока дверь за ним не закрылась. Мисс Лоррейн придвинула кресло поближе к столу; они сели теснее.

— Значит, вот как у них было, — сказала мисс Миртл.

— Говорю: «Я вот уже двадцать лет содержу этот дом, но такого здесь еще не бывало. Если хочешь приводить жеребца к своей девке, — говорю, — то води в другое место. Я не хочу, чтобы мой дом превращался во французский притон».

— Ну и сукин сын, — сказала мисс Лоррейн.

— Привел бы уж какого-нибудь старого урода, — сказала мисс Миртл. Подвергать нас, бедняжек, таким искушениям.

— Мужчины вечно думают, что мы противимся искушениям, — сказала мисс Лоррейн. — Паршивый сукин сын.

— Кроме тех, что они навязывают сами, — сказала мисс Реба. — Тут уж смотри в оба… Это продолжалось четыре дня, каждое утро, потом они не пришли. Лупоглазый не показывался целую неделю, а эта девка бесилась, как молодая кобыла. Я решила, что он уехал из города по делам, потом Минни сказала — он здесь, платит ей по пять долларов в день, чтобы не выпускала эту девку из дома и не давала ей звонить по телефону. А я собиралась передать ему, чтобы он забрал ее отсюда, потому что не хочу, чтобы у меня творилось такое. Да-да, Минни говорит, что оба они были голые, как две змеи, а Лупоглазый перевесился через спинку кровати, даже не сняв шляпы, и вроде бы ржал.

— Небось подбадривал их, — сказала мисс Лоррейн. — Сукин сын паршивый.

В коридоре послышались шаги; раздался урезонивающий голос Минни. Дверь отворилась. Негритянка вошла, держа мальчишку за руку, чтобы он не упал. Мальчишка пошатывался на расслабленных ногах, лицо его застыло в безжизненной идиотской гримасе.

— Мисс Реба, — сказала Минни, — этот сорванец забрался в холодильник и выпил целую бутылку пива. — Эй, ты, — встряхнула она мальчишку, — стой прямо!

Тот вяло пошатнулся, с лица его не сходила слюнявая улыбка. Потом на нем появилось выражение беспокойства, испуга; Минни резко отшвырнула мальчишку в сторону, и тут его начало рвать.

Солнце взошло, а Хорес еще не ложился спать и даже не раздевался. Он дописывал письмо жене, уехавшей к отцу в Кентукки, в котором требовал развода. Сидя у стола и глядя на исписанную мелким неразборчивым почерком страницу, он впервые за четыре недели с того дня, как увидел Лупоглазого, наблюдавшего за ним у родника, ощутил успокоение и голод. Откуда-то донесся запах кофе. Покончу с этим делом и отправлюсь в Европу. Я устал. Я слишком стар для этого. Я родился слишком старым для этого, и мне до смерти хочется покоя.