Уильям Фолкнер - Святилище

— Да, мэм, — сказал дядя Бад. Он пошел, направляясь неизвестно куда. Мисс Реба допила пиво, поставила кружку на место и поднялась.

— Поскольку мы все сегодня расстроены, — сказала она, — может, я уговорю вас выпить по глоточку джина?

— Нет, право же, — сказала мисс Миртл.

— Мисс Реба на редкость гостеприимна, — заявила тощая. — Мисс Миртл, сколько раз вы слышали это от меня?

— Не могу сказать, милочка, — ответила та.

Мисс Реба скрылась за ширмой.

— Мисс Лоррейн, видели вы когда-нибудь такой жаркий июнь? — спросила мисс Миртл.

— Ни разу, — ответила тощая. Лицо мисс Миртл сморщилось снова. Поставив кружку, она принялась искать платок.

— Опять на меня нашло, — сказала она, — и как пели «Мой сыночек», и все такое прочее. Он так мило выглядел, — всхлипнула она.

— Ну-ну, — сказала мисс Лоррейн. — Выпейте чуточку пива. Вам станет легче. На мисс Миртл опять нашло, — сказала она, повысив голос.

— У меня слишком мягкое сердце, — пожаловалась мисс Миртл. Закрывшись платком и шумно сопя, она потянулась к своей кружке. Пошарила впустую, потом кружка коснулась ее руки. Мисс Миртл торопливо вскинула глаза.

— Дядя Бад! — возмутилась она. — Я же велела тебе идти поиграть! Поверите ли? В прошлый раз, когда мы уходили отсюда, я была так потрясена, что даже не знала, как быть. Мне было стыдно идти по улице с таким, пьяным мальчишкой, как ты.

Из-за ширмы появилась мисс Реба с тремя стаканами джина.

— Это немного взбодрит нас, — сказала она. — А то сидим тут, как старые больные кошки.

Гостьи церемонно раскланялись и стали пить, причмокивая губами. Потом начался разговор. Все говорили одновременно, по-прежнему с недомолвками, но без пауз на согласие или одобрение.

— Так-то вот с нами, девочками, — сказала мисс Миртл. — Мужчины, видно, просто не могут принять нас такими, как мы есть. Сами же делают из нас то, что мы есть, а потом хотят, чтобы мы были другими. Хотят, чтобы мы даже не глядели на других мужчин, а сами ведут себя, как им вздумается.

— Женщина, которая водится с несколькими мужчинами зараз, — дура, сказала мисс Реба. — От мужчин одни только беспокойства, зачем же их удваивать? А та женщина, что не может быть верна хорошему человеку, доброму, щедрому, который не заставляет тревожиться, слова грубого не скажет…

Она глядела на собеседниц, в глазах ее появилось неописуемо скорбное выражение недоуменного и терпеливого отчаяния.

— Ну-ну, — сказала мисс Миртл. Наклонилась и погладила огромную руку мисс Ребы. Мисс Лоррейн сочувственно поцокала языком. — Успокойтесь, прошу вас.

— Он был таким хорошим, — сказала мисс Реба. — Мы жили как два голубка. Одиннадцать лет как два голубка.

— Будет, милочка, будет, — сказала мисс Миртл.

— Иногда на меня такое находит, — сказала мисс Реба. — Увидела, как тот парень лежит под цветами.

— У мистера Бинфорда цветов было не меньше, — сказала мисс Миртл. Ну-ну. Выпейте пива.

Мисс Реба провела рукавом по глазам и приложилась к кружке.

— Надо было думать, когда связывался с подружкой Лупоглазого, — сказала мисс Лоррейн.

— Их никогда не образумишь, — заметила мисс Миртл. — Как по-вашему, мисс Реба, куда они подались?

— Не знаю и знать не хочу, — ответила мисс Реба. — И когда его поймают и казнят за убийство — тоже не хочу знать. Ничего не хочу знать.

— Все же он каждое лето навещает мать в Пенсаколе, — сказала мисс Миртл. — Такой человек не может быть совсем уж плохим.

— Но нельзя же быть до такой степени испорченным, — сказала мисс Реба. — Я стараюсь, чтобы мой дом был приличным, двадцать лет из кожи вон лезу, а он устраивает здесь подглядывание.

— Все мы, бедные девочки, — сказала мисс Миртл, — из-за нас все беспокойства, и нам же все страдания.

— Я слышала года два назад, что в этом смысле он никуда негоден, сказала мисс Лоррейн.

— Я всегда это знала, — сказала мисс Реба. — Молодой человек, тратится на девочек, деньги текут рекой — и не ложится ни с кем в постель. Это противно природе. Все девочки думали, это потому, что где-то в городе у него есть подружка, но я сказала — попомните мои слова, тут что-то не так. Какая-то странность.

— А тратил он много, что правда, то правда, — сказала мисс Лоррейн.

— Одежда, драгоценности, что покупала эта девка, — даже обидно, сказала мисс Реба. — Китайский халат за сто долларов из-за границы, духи по десять долларов за унцию; на другое утро я поднялась туда — там все это свалено в угол, духи, румяна разбиты, будто ураган пронесся. Вот что устроила со зла, когда он поприжал ее. Запер и не выпускал из дома. Следил за дверью, как…