Мор Йокаи - Черные алмазы

— Бей их! Бей! — шептала графиня, видя, как ее избалованная челядь, сбившись в кучу и налезая друг на друга, застревает в дверях. Эмеренция прятала голову, чтобы не досталось плетью по лицу. Позади всех оказался ризничий, прыть которого сдерживала длинная епитрахиль, и аббат хлестал его по спине до тех пор, пока не сорвал последних лоскутьев священного облачения.

Господин аббат, вытолкнув за порог последнего участника пиршества, закрыл дверь склепа и вернулся к графине.

Лицо отца Шамуэля излучало нечто, напоминавшее сияние. Это была мужественная сила.

Когда он подошел к графине, она бросилась перед ним на землю и поцеловала ему ноги. Говорить она не могла, только рыдала.

Аббат поднял ее с земли.

— Возьмите себя в руки, графиня. Пересильте свою слабость. Положение, в котором вы оказались, требует напряжения всех физических и душевных сил. Подумайте, ведь в эти минуты, кроме нас с вами, в замке нет ни единой живой души, ибо двери, ведущие во двор, я запер. Рассуждайте трезво. Рассуждайте разумно. Всем глупостям пришел конец. Вы сами убедились, что злые духи искушают лишь в человеческой плоти и все они уже изгнаны.

— Что мне делать? — спросила графиня, силясь не дрожать.

— Возьмите мой фонарь, я пойду и запру решетчатую дверь склепа, чтобы замок был закрыт со всех сторон, а вы вернитесь в спальню тем же путем, каким мы пришли сюда, возьмите чайник и вскипятите себе чаю, потому что вы озябли.

— Мне вернуться одной?

— Скажите себе: «Если бог со мной, то кто же против меня?» — и вы будете уже не одна. Видения — болезнь серьезная. Лекарство было сильнодействующим. Я хочу знать, помогло ли оно?

Графиня вздрогнула.

— Чего вы боитесь? Скелета в углу? Пойдемте со мной туда.

Он взял графиню за руку, снял со стула фонарь, подвел Теуделинду к нише, открыл створку высокого застекленного шкафа, где стоял скелет.

— Взгляните сюда. Этот остов внушает не страх, а проповедует мудрость господню. Каждый отдельный сустав костяка вводит вас в тайну того, как сделал господь смертного чело века властелином земли. Посмотрите на череп. На его выпуклом лбу написано право человеческого рода на весь мир. Профиль, образующий прямой угол, говорит о превосходстве человека над прочими живыми существами. Этот череп учит нас, скольким мы обязаны бесконечной милости господа, создавшего нас такими, какие мы есть, и столь возвысившего над всем сущим. Вид черепа должен пробуждать в сердцах не ужас, а вдохновение, ибо это знак величайшей любви все вышнего, отличившего своих избранных детей.

Аббат положил руку графини на череп скелета. Графиня перестала дрожать. Ей казалось, будто слова этого человека вливают новую кровь в ее жилы.

— Теперь возвращайтесь в свою комнату, я поспешу вслед за вами. Мне еще нужно погасить свечи на алтаре, чтобы не случилось пожара, когда они догорят.

— Хорошо. Я пойду одна, — сказала графиня. — За себя я больше не боюсь, но за вашу жизнь опасаюсь. Сейчас вы войдете в темный коридор, возможно, эти злодеи захотят вам отомстить. Придя в себя, они могут подстеречь и напасть на вас.

— Об этом я тоже позаботился, — сказал господин аббат и вынул из бокового кармана револьвер. — Я был готов к тому, что могу встретиться даже с убийцами. Итак, с именем господа — вперед, графиня!

Теуделинда взяла фонарь и пошла по длинной библиотеке.

Священник смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью. Старый недуг у графини не повторился.

Аббат Шамуэль торопливо вернулся в склеп, оттуда поднялся по лестнице в коридор. В коридоре на оловянном подносе еще полыхало призрачное пламя.

«Спирт, смешанный с аммиаком», — пробормотал про себя аббат. Этого-то и испугался господин Махок. Рядом валялась длинная простыня и огромная голова привидения. Аббат оттащил в угол посудину, в которой полыхало пламя. Он знал, что при встрече в темноте тот, кто освещен, теряет преимущество, поэтому осторожно пошел вперед по темному коридору. Ни с кем он не встретился. Да ведь все убежали и, вероятно, еще и сейчас бегут! Решетчатая дверь была распахнута. Он запер ее и вынул ключ. Затем снова вернулся в склеп, дверь которого тоже закрыл изнутри. Потом погасил горевшие на алтаре свечи, кроме последней, которую вынул из подсвечника, чтобы осветить себе дорогу к покоям графини.

Теуделинду он нашел сидящей у стола перед чайником, из которого шел пар.

Она его послушалась.

Когда отец Шамуэль вошел, графиня, благоговейно сложив руки, проговорила: