Генри Грин - Возвращение «Back»

Разумеется, он сразу почувствовал себя обманутым. Но выспался на славу.

Чай мисс Питтер, однако, на утро не принес никто.

Позже они втиснулись в переполненный вагон и на обратном пути не сказали друг другу ни слова.

Дома его ждало письмо от графолога. Тот писал, что эти два послания категорически не имеют между собой ничего общего. И что записка мисс Витмор и письма Розы написаны двумя совершенно разными людьми. Почему-то теперь это казалось неважным. Его все больше терзало предательство Дот. Он сунул послание Нэнс в карман и отправился погулять. Пройдясь немного, он, к своему удивлению, обнаружил, что стоит перед малиновой дверью. И, не успев сообразить, что делает, постучал.

Она была в слезах. Весь ее облик его глубоко тронул.

— Черепаха, — всхлипнула она, пропуская его в дверь. — Моя кошка, понимаете? Связалась с дурной компанией.

— О, — сказал он, не сводя с нее глаз.

— Это обидно. Я знаю, мне давно надо было отвести ее к врачу, сделать эту операцию. Но я все тянула, а теперь уже поздно.

— А что случилось?

— Котята. У нас будут котята. Ее первенцы. Гулена ты моя, — из глаз ее выкатились две огромные слезы.

Он рассмеялся. Ему казалось, как будто он видит ее впервые в жизни.

— Вы правы, — грустно улыбнулась она. — Наверное, я кажусь глупой.

— Последний раз я выглядел не меньшим идиотом.

— Не знаю. Может быть, — она присела, держа на коленях кошку. — Ах, Черепаха, ну как же ты так, милая? А знаете, забудем прошлое, это, как говорит моя мама, дело житейское.

И он поймал себя на том, что больше не думает о ее матери как о миссис Грант. Впрочем, это еще следует доказать.

— Но ведь это просто? — сказал он.

— Что просто?

— Котята появляются просто.

— Все равно. Придется брать отпуск.

— А где ты работаешь?

— В ГПО, в ночную смену.

— Зато котятам не нужны карточки, — утешил он, чувствуя себя на удивление хорошо и свободно.

— Это точно. А вот вам, думаю, тяжко пришлось.

Ему легко было говорить о карточках. Почти как о работе. И он затянул свою старую песню о карточках: как мало у него вещей, как вечно всего не хватает, одни эти военные брюки, которые на нем, но ведь они совершенно не подходят для Лондона. Она слушала его с живым интересом и сочувствием. Хотя странно, когда он только вошел, даже не собиралась с ним разговаривать. Как выяснилось, за все это время он так и не получил положенных ему по демобилизации карточек.

— Говорят, надо обратиться в ЦПН. Ты не знаешь, что это такое? — сказал он.

— Центр поддержки населения. А кто вам посоветовал?

— Одни знакомые, у которых я был в гостях.

— В те выходные? А кто они?

— Честно говоря, один из них тут был.

— А, этот толстый. Да бог с ним. А еще?

— Одна девушка с работы.

— Вот! Так я и знала. Все вы, тихони, таковы. Нет, чтобы жить, как все нормальные люди, романтику вам подавай!

Он и ликовал, и стеснялся.

— Мне даже крошек со стола не досталось, — рассмеялся он.

— Да бросьте вы! После всего, что вы тут вытворяли?

— Честное слово. Джим увел ее прямо у меня из-под носа.

— Как это некрасиво!

— То-то и оно.

— Ладно. Но только не кормите меня баснями! Не люблю, когда врут, особенно в моем доме.

Он молчал.

— Спорю, вы просто сами проканителились?

Он засмеялся.

— Что ж, всякое бывает! — сказала она.

— И ни говори!

— Если вам нужны карточки, попросите моего папу, он отдаст свои.

— Какого лешего?

— А что тут странного? Мне казалось, вы с ним на одной ноге. Просто спросите. И вообще, он уже старый, зачем ему столько?

— Я бы не стал.

— И в этом весь вы! Я уже не первый раз замечаю. Что здесь такого? Просто попросите.

Он молчал.

— Он же не постеснялся просить вас?

— Конечно.

— О чем?

— Прийти сюда, — нехотя признался он.

— А еще?

И Чарли сдался.

— Вообще-то, сказать тебе про Мидлвича.

— Так я и знала! Трогательная забота! И что он ко мне привязался? Арт хороший. Честно, он только языком молоть умеет, а как до дела — в кусты. Да он и мухи не обидит.

Он промолчал.

— Мы, женщины, это чувствуем, — она свысока посмотрела на Чарли.

— Надеюсь я тебя не расстроил?

— Нет, что ты! Ты хороший.

Он удивлено на нее взглянул.

— Я сама во многом виновата. Но, согласись, ты выбрал весьма необычный способ знакомства. Помнишь, как в первый раз? Но я говорила, у меня есть ответственность. И не только перед собой. Но и перед своим двойником — той, которая умерла и оставила после себя ребенка. Но тогда мы оба как не с той ноги встали. И не хотели понять друг друга. Но сейчас, кажется, пришло время.