Стивен Спендер - Храм

— Как поживаешь, Эрнст? — спросил Кастор, дружески похлопывая Эрнста по спине.

Стараясь вести себя в столь же дружеской манере, Эрнст представил Пола.

— Мой друг Пол Скоунер, английский писатель.

Кастор крепко сжал Полу руку и, отвесив шутливый поклон, сказал:

— Приветствую вас, дорогой сэр!

— Давненько мы не виделись, Кастор. Надеюсь, у вас с Лизой все хорошо, — сказал Эрнст.

— Все отлично. Правда, нет денег, но это давно не новость, — сказал по-английски Кастор и тут же продолжил: — Я должен тебе кое-что сказать. Дело в том, что Лизе нездоровится. Поэтому ей, возможно, не удастся с вами повидаться. Вчера вечером она слегка простудилась, а в это время, сам знаешь, приходится соблюдать осторожность. — Он повернулся к Полу и неожиданно спросил: — Вы любите сады? — отворяя ворота. — У меня ведь неплохой сад, по крайней мере будет. Сейчас там ничего, кроме дерьма, не увидишь, но я каждый день там работаю, и к следующему лету, надеюсь, он будет цвести.

Они прошли через этот сад. Кастор открыл парадную дверь дома. За ней сразу же начиналась гостиная, которая занимала три четверти первого этажа и тянулась вверх до застекленной крыши. Мебель была деревянная, выкрашенная белой эмалью: столы, стулья и два канапе с подушками в чехлах из мешковины спектральных цветов. На лампах были белые и желтые абажуры из толстой прозрачной бумаги. Висели две или три абстрактные картины, написанные очень густыми мазками. Пол устилал красно-черный тунисский ковер с узором, вышитым толстой нитью по грубой сетчатой основе. Имелся большой, прямоугольный, сложенный из камня камин. И комната, и все в ней находившееся, кроме нарушавших гармонию тканей, наводила на мысль о вагнеровском уюте — как если бы после славной пирушки вы решили перебраться в кресло или на канапе и с голыми своими волосатыми конечностями повалились на яркие цветные подушки ради здоровых занятий любовью или столетнего валькириева сна.

Кастор сказал:

— В этом доме нет книг, ни одной книги, кроме телефонной да нескольких архитектурных журналов.

Он заварил чай. Эрнст с Кастором завязали разговор — частью по-немецки, частью по-английски — о девушках и общих друзьях. Пол подозревал, что всех этих своих знакомых Эрнст наверняка знает лучше, чем Вилли и Иоахим. У Эрнста были разные компании друзей, которые он не сводил друг с другом и перед которыми, казалось, играл совершенно разные роли. Пол вновь подумал о том, что когда Эрнст говорит по-немецки, он ведет себя более непринужденно, чем тогда, когда говорит по-английски или по-французски.

Как только чай был допит, Кастор, потирая руки, вскричал:

— В саду полно мусора, его надо сжечь! Чайку попили, теперь пошли разожжем костер!

Повинуясь скупым приказаниям Кастора, Эрнст с Полом до вечера покорно собирали прутья и ветки. Потом был легкий ужин из салата, сыра и ветчины. После еды Кастор ушел наверх посмотреть, не стало ли лучше жене. Вернувшись, он сказал, что нет, у Лизы все еще насморк и болит голова. Однако он добавил, что, поскольку ночи такие теплые, то когда они разожгут костер, она, возможно, выйдет на балкон на него посмотреть.

Когда Кастор закончил складывать собранные ими прутья и ветки, он придавил кучу ногой и сказал:

— Жена ждет ребенка, а это уже чересчур, мне это совсем не по силам. Как только срок подойдет, я уеду. При этом женском занятии я присутствовать не могу.

— Уедете… правда? — недоверчиво спросил Пол.

— Конечно. Возьму велосипед и поеду кататься по Голландии и Франции, Испании и Италии.

— Вот тебе современный муж, — сказал Эрнст.

Уже почти стемнело. Кастор поднес спичку к подложенной под хворост стружке. Она ярко вспыхнула, частично загоревшись рядом с костром, и языки пламени принялись лизать воздух. Костер начал разгораться, потрескивая и изгоняя темноту за пределы расширяющегося круга. Потом пламя утихло, казалось, почти погасло, лишь из самого центра доносилось гудение. Сквозь щели в ветвях Пол вгляделся в раскаленное сердце костра, почти скрывшееся в клубах пульсирующего дыма и шипящих струях пара. Наконец костер разгорелся по-настоящему. Он горел ярким пламенем и гудел.

Кастор взволнованно крикнул:

— Лиза, выйди посмотри!

Пол обернулся в сторону дома, на чьих белых стенах плясало отраженное пламя. В саду пахло землей и дымом. Кастор умчался в дом и наверх, в спальню. Спустя минуту на балкон вышла Лиза. Кастор снова спустился в сад.

На Лизе был пеньюар из экзотического шелка — вероятно, Кастор раздобыл его в Бирме. Она улыбнулась Полу и сказала по-английски «Добрый вечер!»