Ливень прекратился, и Август выходит наружу. Кругом мокрым-мокро, бесчисленное множество маленьких ручейков, свежо, слабо дует ветер. Август карабкается вверх по склону, он высмотрел себе наблюдательный пункт, ноги у него разъезжаются, но он не сдается и не жалеет сил и наконец добирается. Овцы уже далеко, отсюда они кажутся с булавочную головку и почти не движутся — верный признак того, что пасутся.
Четыре часа. Небо окончательно прояснилось, пусть и не жарко, зато светит солнце, все оделись по погоде.
Гости садятся в баркас. Аптекарша — дама толковая и всех пересчитывает: не хватает пасторской четы и почтмейстера с супругой — ну что же это такое! Гордону Тидеманну неприятно, что его высокопоставленного друга заставляют ждать, но самому лорду все равно, где сейчас находиться, ко всеобщему удивлению, он выражает желание грести.
— Вы хотите грести? — недоуменно спрашивает Беньямин.
— Да-да, грести!
Появляется пасторская чета. Бедные, им было дольше всех добираться, пасторша переживает из-за того, что они задержали все общество.
— Вы нас вовсе не задержали, — успокаивает их фру Хольм. — Мы дожидаемся еще почтмейстера и почтмейстершу.
Спустя некоторое время аптекарь предлагает:
— Не лучше ли будет, если баркас отправится? А я их подожду, я же на собственной лодке.
Предложение принято. Баркас отчаливает, лорд ворочает огромными веслами как заправский рыбак. Черт возьми! Фрекен Марна впервые смотрит на него с интересом.
Переправившись на остров, они разбредаются, мужчины помогают перенести на берег провизию и пиво, отдает указания и всем распоряжается фру Хольм, к тому же она, оказывается, единственная, кто знает про гнезда и пух, ведь ее сын последний раз был здесь еще ребенком.
Птиц сейчас нет, они улетели, оставив после себя причудливый мирок, невероятно разбросанное летовьё. Стенами домиков служат три камня, на которые положен еще один — крыша.
— Боже мой! — говорят дамы. — Боже мой, это просто удивительно, мы об этом ничего и не знали!
Они просовывают руку в птичьи жилища и вынимают пух, который складывают в большие бумажные пакеты из Сегельфосской лавки; случается, кроме пуха они вытаскивают оттуда и всякий сор.
Фру Хольм говорит:
— Если господа увидят, что где-то съехала крыша или покосилась стена, то будьте добры поправить, чтобы на следующий год домики были в исправности!
Лорд немало путешествовал и навидался птичьих колоний, но и он тоже считает, что это «ужасно бесподобное» место.
Аптекарь доставляет почтмейстера с супругой. Они не стали рассыпаться в извинениях, сказали просто, что опоздали. Фру Хаген такая миниатюрная и хорошенькая, кутается в свое теплое пальто. Им вручают по бумажному пакету, фру Хольм просит мужа проверить, не пропустили ли те, кто ушел вперед, какое-нибудь гнездо.
Таким образом, эти трое остались вместе. Но почтмейстер Хаген не из тех, кто будет ходить и прислушиваться к каждому слову, произнесенному его женой и аптекарем, он удаляется от них на приличное расстояние, и прилежно собирает пух в свой пакет, и старается принести пользу. Время от времени он подходит к ним, чтобы обратить их внимание на ту или иную диковинку, и отходит снова. А коль скоро никто их не слышит, эти двое могут опять болтать друг с дружкой в свое удовольствие.
— Нет, — возражает фру Хаген, — вот тут вы ошибаетесь. Вы говорите, здесь можно жить. Я не думаю, чтобы кто-нибудь согласился здесь жить добровольно. Но вы, похоже, другого мнения.
— Ну не могу же я уехать, — отвечает на это Хольм.
— Прекрасно можете.
— Нет. Я женат, и строю дом, и определился на будущее.
— Вы прекрасно могли бы уехать, — повторяет она упрямо. — Здесь видали и не такое.
— Что значит уехать? — спрашивает он озадаченно.
— А вот то. С первым же пароходом. И я с вами.
— Ну вы и… скажете! Ах, вот оно что… и как это не пришло мне в голову.
— Ха-ха-ха! — рассмеялась она. — Как же вы испугались!
— Оттого, что заполучу столь очаровательную и желанную спутницу? Нет, это еще не самое страшное.
— Дорогой аптекарь Хольм, — сказала она. — Вы утратили способность к непринужденной, веселой беседе. На это способна одна только я, заброшенная. Вы должны были спросить меня: «Хотите уехать со мною?» А я бы вам ответила: «Нет, он бы этого не вынес!» А кроме того, я же в вас не влюблена.
Хольм коротко:
— Я это хорошо знаю.
— Вы что, обиделись, что я в вас не влюблена? Обычно вас это очень удивляло, и вы говорили: «Вот дьявол!»
Читать дальше