Давид Фридман - Мендель Маранц

– Он, наверное, достал себе какое-нибудь подкрепляющее средство в Нью-Йорке, – сказала Зельда, обращаясь к Сарре и шаря рукой в его саквояже. – Посмотри, вот какой-то флакон!

– Да это хинная вода для волос! – сказала Сарра со смехом. Зельда перестала рыться в саквояже. Но почему же он чувствует себя таким здоровым и бодрым? Двадцать четыре часа беспрерывной погони за удовольствиями может убить хоть кого! А между тем, его энергия, казалось, была неистощима. Зельда не могла понять, что могло служить источником этой энергии. И вдруг, быстрая, как молния, ее осенила одна мысль.

Что другое, как не любовь, могло превратить в демона этого флегматичного, пожилого мужчину, почти старика?

К такой мысли она пришла не совсем охотно, но поведение Менделя не давало повода думать иначе. Да, это было именно то! Зельда вздрогнула. Итак, значит, любовь, должна наконец, разъединить их – любовь, которой они в своей совместной жизни никогда не знали…

Как часто в дни их бедности, Мендель украдкой посматривал на нее, когда она стояла перед ним с растрепанными волосами, в рваных башмаках, заплатанной юбке, бормоча про себя: «Что такое любовь? Болезнь. Что такое брак? Лекарство». При этом он погружал свой нос в тарелку, словно прячась от ужасного шума, производимого детьми, игравшими рядом. «Подожди, я еще разбогатею. Что такое богатство? Водопроводчик. Он заделывает малейшую течь! Когда я буду богатым, я приобрету себе все, что ни пожелаю, и буду вести знакомство, с кем пожелаю, и… и… гм! Зельда, как ты сегодня себя чувствуешь?» – обычно кончал он, весело обращаясь к ней, когда она подносила ему стакан горячего чая, а затем начинал играть с детьми. Но Зельда прекрасно понимала его. Она знала, что его улыбка относится не к ней – бедной, оборванной, изможденной женщине, а к какой-нибудь важной, нарядной красавице, которую он видит в своем воображении. Тогда это были только мечты; теперь же, после многих лет, когда Мендель достиг богатства, его ранние мечты легко могли быть осуществлены и, может быть уже осуществлялись – кто знает? – в эту самую минуту!

Зельда вышла из комнаты в огромную переднюю, пробежала мимо цветников перед гостиницей и бросилась в лес по узкой тропинке, вдоль небольшого ручейка, извивавшегося между серебристых берез. Она быстро шла все вперед и вперед, побуждаемая безумным желанием отыскать где-нибудь Менделя с его возлюбленной.

Вдруг она остановилась – «Ты – старая дура! – пробормотала она про себя. – Куда ты бежишь? Чего тебе надо? Нечего сказать – хорошее занятие для матери шестерых детей и бабушки!». Она повернула обратно. Если Мендель вдруг спросит ее, где она была, что ей тогда придется сказать? В лесу! Зельда, одна, в лесу, прилегающем к гостинице Вандевор! Мендель будет иметь полное право заподозрить ее… Ах!.. Она сразу остановилась и невольно спряталась за дерево. По другой тропинке, навстречу ей, шла какая-то парочка.

Зельда вдруг побледнела; ее губы стали пепельного цвета. Пара уселась на огромном пне. Мужчина обнял женщину за талию, она положила ему голову на плечо!

– Как же случилось, что вы женились на ней? – спросила женщина.

– Что такое любовь? Картошка. У нее есть глаза, но она слепая!

Женщина захохотала, бросилась Менделю на шею – ибо это был Мендель, хотя Зельда и отказывалась верить своим глазам – и звучно его поцеловала. Этот поцелуй, как удар грома поразил Зельду. Она не могла двинуться с места.

– Что такое любовь? Табак. Он действует на сердце! – прошептал Мендель.

Зельда вскрикнула и опрометью бросилась бежать. Эта яркая, слишком реальная картина, казалась ей каким-то страшным, кошмарным сновидением. Нет, это просто ее безумное воображение, больная фантазия – она никогда не поверит этому! Но в то же время, картина так живо стояла у нее перед глазами, слова Менделя с такой болью звучали у нее в ушах, что когда она добежала до своей комнаты, сердце ее готово было разорваться от невыносимой боли и стыда.

– Мама! – вскочила Сарра, усаживая ее в кресло. – Что с тобой? Мильтон! Воды!

Но Зельда сердито оттолкнула ее.

– Воды – говоришь? Лучше дай мне яду!

– Мама! Зачем ты хочешь пить яд?

– Я? Я не хочу пить яд. Я хочу его дать кому-то… Дать его твоему отцу!

– Но зачем ему пить яд?

– Он не хочет пить яд, но кто станет спрашивать его об этом? – воскликнула она, ломая руки. – Такого человека нужно отравить! Ты только вообрази себе… Мендель Маранц, примерный муж! А теперь он сидит там, под деревом… И с кем, ты думаешь?..