Кнут Гамсун - Август

— Да, верно, — сказал Август, слегка обескураженный, — но это уж не твоя забота, коль скоро ты своё всё равно получишь.

Августу и самому не показался убедительным такой ответ, он натужно засмеялся и перевёл взгляд на Осию. Потом вдруг воскликнул:

— Впрочем, что с тобой разговаривать! А ты как поживаешь с детишками? — вдруг спросил он, повернувшись к Осии.

— Спасибо, — ответила она, — живём себе помаленьку.

— Как я вижу, ты хочешь обзавестись ещё одним, сколько их всего будет-то?

— Даже и говорить не хочу, — рассмеялась она, — Ездра у меня прямо как тролль.

И вдруг Ездра очень серьёзно замечает:

— Столько народу наш Поллен не прокормит.

Август, обескураженный его серьёзным тоном:

— Да ну!

— Конечно, не прокормит. На свете нет ни единого человека, которого кормят банки и промышленность. Ни единого.

— Так-так, а чем же они тогда кормятся?

— А кормят их ровно три вещи, ни больше и ни меньше, — отвечает Ездра. — Это зерно в поле, это рыба в море и это звери да птицы в лесу. Три вещи. Я долго об этом думал.

— А некоторых людей всё же кормят деньги...

— Нет, — ответил Ездра, — ни одну-единственную душу.

Молчание. Август:

— А что ж такое ты собираешься ткать, Осия? Я смотрю, у тебя кругом мотки пряжи лежат.

— Да ничего особенного, просто ткань для белья.

— Неужто у тебя есть время, чтобы ткать?

— Иногда выкраиваю, но в основном этим занимаются девочки.

— Но ведь в лавке у твоей сестры довольно и белья, и тканей.

— Это всё не про нас, там вещи тонкие и непрочные, и в них слишком много бумаги.

— Когда б все рассуждали как ты, Поулине бы ничего не продала и деньжонок не поднакопила.

Ездра, по обыкновению, сидел, погружённый в раздумья, не иначе как размышлял о чём-то своём и не обращал внимания на разговор, потому что вдруг покачал головой и повторил:

— Нет и нет, такой куче чужих людей здесь жить не с чего, пахотной земли не хватит.

Август, не скрывая раздражения:

— Всё-то ты знаешь! Но покуда Господь посылает нам сельдь, тебе незачем тревожиться насчёт пахотной земли и пищи для полленцев. А ещё я тебе скажу, дорогой мой Ездра, что ты из тех, которые всё ходят, бормочут себе под нос и работают из последних сил по старинке, а сам ты ничего не видишь и живёшь как сыч, и во всём Поллене не сыщется человека, который был бы на твоей стороне.

— Я делаю что могу, — ответил Ездра, — и до сих пор дела у нас шли не под гору, а в гору. — Он улыбнулся. — У нас как новая корова, так и новый ребёнок, значит, в конце концов коров станет ещё больше, потому что Осия горазда рожать.

Осия не поддержала шутку; вздохнув, она сказала:

— Да, но мы живём в одиночестве, и соседи нас не любят.

— Наплевать, — утешил её Ездра.

— Они думают, будто нам помогает нечистая сила.

— Раз так, пусть и дальше себе думают. На кой нам их помощь? Мы оба, ты да я, работаем не покладая рук, у нас есть усадьба, из года в год мы ведём хозяйство, мы никому ничего не должны, каждый год осваиваем новую делянку, а это не так уж и мало. Старшие дети уже выросли, младшие подрастают. Вот старший скоро вернётся из Тронхейма, будет нам помогать. Когда-то в Поллене жил человек, которого звали Мартинус, ты, Август, верно, его помнишь. Так вот он учил меня быть довольным тем, что есть.

Словом, всё это был пустой разговор. И ни слова о торговле и процветании Поллена. Август не вытерпел и опять спросил:

— Короче, как я понял, ты не желаешь продать участок Оттесену?

— Не желаю, — ответствовал Ездра.

— Он тебе знаешь сколько денег отвалит!

Осия перебила его:

— Не надо вам больше про это говорить, ничего не получится, кроме неприятностей.

Август, настойчиво:

— Я просто хотел сказать, что ему дадут за это очень много денег.

— Верю, — ответил Ездра, — но, чтоб заплатить налоги, мне и без того хватает, а что касается остального, то моя семья не из тех, кто охоч до новомодных товаров.

— Бог знает, что ты несёшь! — взорвался Август. — Время, и новые моды, и прогресс — всё это не имеет к тебе ни малейшего отношения! Может, ты не пожелаешь покупать и рыбную муку, которую мы будем делать на фабрике?

— Отчего ж, может, и пожелаю, если это окажется лучше и дешевле, чем удобрять землю селёдкой. Вот как я делаю сейчас.

Август завершает разговор мрачным высказыванием насчёт странного образа мыслей и вообще ограниченности некоторых людей.

Просто стыд и позор, что такой хозяин невода, как Оттесен, не может купить участок под строительство. Для Августа эта мысль просто невыносима, и он решает уступить Оттесену кусок собственной луговины. Есть у него такой участок, но он собирался использовать его для одной затеи, очень важной и полезной для Поллена, он его вспахал и разборонил, чтобы посадить...