Шарлотта Бронте - Эмма Браун

О Айза, – произнес он.

Значит, мы теперь сможем стать друзьями? – спросила я. – Мы уже с тобой не молоды и многое успели повидать в этой жизни. Ведь уже пройдена половина жизненного пути. Однако те чувства, которые когда-то нас связывали, остались неизменными.

Финч протиснулся в маленькую беседку и взял меня за руку. Он пристально вглядывался в нее, скорее всего, удивляясь тому, что эта рука совсем не походила на ту тонкую и трепетную ручку, которую он когда-то держал в своих руках. Он медленно поднес ее к своим губам. И у меня перехватило дыхание, когда я почувствовала прикосновение его теплых губ.

– Нет! – крикнул он и отпустил мою руку. – Я не могу быть твоим другом. Это было бы лицемерием. Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне, и я не могу быть другом женщины, которая является женой другого мужчины.

– Мой муж умер, – сказала я. – И умер много лет назад.

Слова нам были больше не нужны, потому что наши тела, так долго жаждавшие соединиться воедино, были не подвластны голосу разума. Мы так долго мечтали ощутить тепло друг друга! Я точно не помню, как все это случилось – то ли он подошел ко мне, то ли я бросилась к нему, – но мы заключили друг друга в объятия. Что мы чувствовали при этом? Может быть, страсть? Я не могу сказать наверняка. И только одно мы понимали ясно: после долгой разлуки мы снова принадлежали друг другу. Господи, как же мы подходили друг другу. Мы были с ним одного роста, наши сердца бились в унисон. Нам больше не нужно было никуда торопиться, и наши губы медленно слились воедино.

И в этот самый момент по иронии судьбы снова появилась леди Милли (ее лицо выражало такое удивление, что мне показалось, будто бы ее брови разлетелись в разные стороны, как встревоженные мотыльки) и привела с собой еще одного гостя. Он так быстро вошел, что мы даже не успели отойти друг от друг и так и стояли обнявшись. При виде нас даже невозмутимый и спокойный мистер Эллин лишился дара речи.

Прежде чем привести Дженни Дру на новую квартиру, Эмма намеревалась как следует вымыть девочку, но баня находилась слишком далеко, а она засыпала на ходу. Поэтому Эмма вытерла лицо малышки носовым платком и завернула ее в свой плащ, чтобы никто не увидел, какие на ней ужасные лохмотья.

Им отвели комнату, которая размещалась прямо над рестораном. До сих пор она использовалась как склад, и поэтому в ней стояли несколько бочек и ящиков. Маленькое окошко выходило во внутренний двор. На полу лежал матрас и несколько теплых одеял. Один из ящиков специально оставили пустым, чтобы они могли положить туда свои вещи. Сверху на нем стояла свеча и кувшин с водой для умывания.

– Это наш дом, – сказала Эмма Дженни. – Здесь холодно, но безопасно и сухо. Здесь нас никто не потревожит.

– Ты, наверное, очень богатая и важная персона, если могла добиться, чтобы нам дали такую большую комнату, – сказала Дженни.

Эмма засмеялась.

– Да уж, самое важное существо на свете… Просто я научилась извлекать выгоду из того, что знаю и умею, – сказала она и уложила девочку в постель. Потом она сладко зевнула и легла рядом с ней.

Не бросай меня, – сказала Дженни, – а то мне будет очень одиноко.

Ты мне тоже нужна. О Дженни Дру, я умираю от усталости.

Дженни обхватила своими ручками лицо Эммы:

Не умирай, ведь тогда у меня не будет подруги.

Говорят, что от тяжелой работы еще никто не умирал, – сказала Эмма, с трудом поднимаясь на ноги, – значит, возможно, я и не умру, хотя чувствую себя, по правде говоря, плохо. Ты хочешь есть?

Не очень, но что-нибудь пожевала бы, – ответила Дженни.

Если я переживу эту ночь, то, когда вернусь, принесу столько еды, что мы сможем устроить настоящий праздник, – Эмма нежно поцеловала девочку в ее грязную щечку и пошла на работу.

В ресторане уже было полно народу, было очень шумно и дым стоял коромыслом. Теперь Эмме пришлось столкнуться с новой напастью. Когда джентльмены изрядно выпьют и плотно поужинают, то приходят в веселое расположение духа и начинают довольно фамильярно вести себя с женщинами.

– Не хочешь ли ты прогуляться со мной к реке? – спросил один из посетителей, схватив ее своей толстой красной ручищей за талию и приблизив усатую физиономию к ее лицу.

Она так испугалась, что чуть не потеряла сознание, но тут снова вспомнила о мисс Мейбл Вилкокс. Что бы та сделала в подобной ситуации? Преодолевая страх, Эмма заставила себя улыбнуться, а потом, выпрямив спину, ударила эту противную ручищу, так легко-легко ударила, и сказала тоном, каким обычно разговаривала директриса школы в Фашиа Лож: