Франс Бенгстон - Викинги

Все на корабле были изумлены такой встречей и подумали, что увидели такое, что стоит рассказать другим. Орм стоял и задумчиво смотрел на слепого.

— Я бы солгал, если бы сказал, что узнал тебя,— сказал он,— потому что давно не видел тебя, и за это время ты жестоко изменился. Но сейчас ты поедешь со мной домой, и там ты увидишь кое-кого, кто сразу тебя признает, если ты — тот, за кого себя выдаешь. Наша мать-старушка еще жива и часто говорит о тебе. Несомненно, сам Бог направлял твои шаги, так что ты, несмотря на слепоту, нашел дорогу домой, ко мне и к ней.

Затем Орм и Олоф стали торговаться с готландцами за соль. Они были удивлены той низостью, которую выказывали готландцы, как только дело касалось тор­говли. Многие члены команды имели свою долю в корабле и в грузе, и они показали себя переменчивы­ми пташками, веселыми и дружелюбными, когда об­суждались другие вопросы, но острыми, как бритва, когда дело дошло до торговли.

— Мы никого не заставляем насильно,— сказали они,— ни в том, что касается соли, ни в остальном, но тот, кто приходит к нам покупать, должен или запла­тить нашу цену, или уйти ни с чем. Мы богаче других и хотим стать еще богаче, потому что мы, готландцы, умнее других народов. Мы не грабим и не убиваем как большинство других, но увеличиваем свое богат­ство честной торговлей, и мы лучше вас знаем, сколько стоит соль именно сейчас. Честь и слава доброму королю Свену, позволившему нам поднять цены!

— Я не стал бы считать умным человека, который хвалит короля Свена,— горько сказал Орм.— Я думаю, что легче добиться справедливости от пиратов и убийц, чем от таких людей, как вы.

— Люди часто так о нас говорят,— сказали ирлан­дцы,— но они несправедливы к нам. Посмотри на своего несчастного брата, которого ты нашел на нашем корабле. У него было серебро в поясе, и немало. Но никто из нас ничего у него не взял, кроме того, что мы с самого начала потребовали за проезд и питание Другие взяли бы его пояс, и сбросили его в море, но мы — честные люди, хотя многие думают по-другому. Но если бы у него было золото, он был бы в меньшей безопасности, потому что никто не может устоять перед соблазном золота.

— Я начинаю хотеть снова выйти в море,— сказал Орм,— хотя бы только ради того, чтобы встретить такой корабль, как ваш.

Готландцы засмеялись:

— Многие этого хотят,— сказали они,— но те, кто пытается, возвращаются домой с тяжелыми ранами, если возвращаются. Ты должен знать, что мы — сильные бойцы и не боимся показать нашу силу, когда в этом возникает необходимость. Стирбьорна мы бо­ялись, но никого больше. Но хватит болтать. Говорите, будете покупать или нет. Ведь многие ждут очереди.

Олоф Синица купил свои мешки и добавил к день­гам несколько слов. Но когда Орм подсчитал, сколько он должен заплатить, он начал громко ворчать. Его брат дотронулся до него рукой, открыл кулак и пока­зал небольшую кучку серебряных монет, которые он аккуратно положил в ладонь Орма.

|— Вот видишь! — сказали готландцы.— Мы гово­рили правду. У него много серебра. Теперь ты можешь не сомневаться, что он — твой брат.

Орм с сомнением посмотрел на серебро. Потом сказал:

— От тебя, Аре, я приму эти деньги, но ты не должен думать, что я жадный или бедный. У меня хватит денег на нас обоих. Но всегда унизительно платить деньги торговцам, особенно таким, как эти.

— Их больше, чем нас,— сказал Олоф,— а соль нам нужна, какая бы ни была у нее цена. Но действитель­но, надо быть богатым человеком, чтобы иметь дело с торговцами с Готланда.

Они холодно распрощались с торговцами, отвезли свою соль на берег и направились домой, и Орм не знал, то ли ему радоваться, то ли печалиться о том, что он везет домой брата, столь жестоко искалечен­ного.

В ходе своего путешествия, когда они стали лаге­рем на ночлег, Орм и Олоф попытались, при помощи Многочисленных вопросов, узнать от Аре, что же с ним произошло. Олоф Синица не помнил, чтобы видел его в Миклагарде, но после долгих расспросов, однако, они наконец узнали, что он был капитаном на одном из Кораблей императора. Его изувечили не в качестве наказания, но когда он попал в плен после боя. Олоф, тем не менее, оказался прав, когда предположил, что это византийцы поступили с ним так. Но больше этого им не удалось узнать, хотя они и умело ставили свои вопросы, ведь все, что мог Аре сделать в ответ, это обозначить «да» и «нет», и они видели, что его очень огорчает то, что они не могут составить правильные вопросы, чтобы спросить его, и он не может направить их мысли по правильному пути. Они поняли, что он принимал участие в каком-то странном предприятии, в котором свою роль сыграли золото и сокровища, и что он обладал какой-то информацией, которую хотел передать им. Но все их попытки узнать, что это было, оказались напрасными.