Халлдор Лакснесс - Салка Валка

— Это что-то новое, — сказала Салка.

— Подробностей я не знаю, я только слышал, как кто-то говорил об этом на площади. Будто всем этим заправляет один большой человек на Юге. Он завез эту чуму из России. Его зовут Турфдаль. Про него еще рассказывают, что он противник религии и разводит у себя разных чудных зверей. Говорят, что он в прошлом году прислал Бентейну еретическую книгу еще до того, как Богесен подарил ему деревянную ногу. Кое-кто считает, что Богесен только из-за этой книги и расщедрился. Он сильно испугался. А еще рассказывают, что там, на Юге, задумали отобрать деньги у богачей и раздать их бедным. Мне только не верится, что это удастся сделать. Что касается меня, я ни за что не прикоснусь к деньгам, добытым путем разбоя. Я ни за что не возьму на свою душу грех и не нарушу десяти господних заповедей. Я твердо придерживаюсь священного писания. Что пользы человеку от того, что он приобретет весь мир, если при этом он потеряет душу? Я решил прибегнуть к одному-единственному честному выходу, который остается у бедняка, когда все другие пути перед ним закрыты. Я написал небольшое письмецо и хочу показать тебе, прежде чем куплю марку и отправлю его. Я трудился над ним целую неделю.

— Письмо? Кому ж ты написал?

— Видишь ли, Армия от нас уехала, и ей не разрешают даже носа показать в приходе. Лавка теперь открыта только для тех, у кого есть деньги, и у меня остается один выход: обратиться к самому королю.

— К королю? — удивилась девушка. И, не удержавшись от улыбки, спросила: — Что это тебе взбрело в голову?

— Конечно, ты удивляешься, что такой ничтожный человек, как я, решился обратиться к самому королю. Но будь уверена, я вынашивал и обдумывал эту мысль всю зиму, еще до того, как заболела моя Гудрун. Не стану отрицать, я беру на себя большую смелость, но король есть король. И ты, Сальвор, такая образованная девушка, должна это понимать. Он наш государь и наш ангел-хранитель, назначенный самим богом. Ему бог доверил заботиться о всех своих подданных, на какой бы ступеньке они ни находились. Он король бедных, так же как и богатых, и он помогал нашей стране не один раз, он даровал ей немалые деньги и на сельское хозяйство, и на разведение лесов. Мне точно известно, что, когда в последний раз он был в нашей стране, он дал одной девушке на Севере с больными легкими десять крон чистыми денежками.

— Но позволь, Гвендур. Не может же король распределять работу у нас здесь, в Осейри. Подумай, что бы получилось, если бы все не имеющие работы обращались к нему. Кроме того, я слыхала, что к нему имеют право обращаться только министры и генералы. Писать королю! Придумал же ты!

— Надеюсь, он получает свои письма по почте так же, как все остальные люди, если они посланы по всем правилам и на них наклеены марки, — возразил Гудмундур Йоунссон.

— Чепуха! Над тобой только посмеются в Дании.

— И тем не менее я написал ему, — упрямо сказал старик. — И пусть себе смеются надо мной в Дании, мне все равно. Я повинуюсь своему королю, он управляет мною по воле божьей, как управляет всеми людьми в Дании. Он мой король и король моей страны, а я его верный подданный и имею право обращаться к нему со всеми своими трудностями. Кроме того, вся королевская семья всегда благородно относилась к Исландии. Прадед короля возвратил нам конституцию. Правда, ее потом у нас отняли. И хотя я стою очень низко, а он высоко и никто не имеет права обращаться к нему, кроме министров и генералов, я при всем своем ничтожестве обращался даже к тому, кто стоит еще выше, для которого министры и генералы не что иное, как тлен и прах. Да, я беседовал с тем, кто стоит над всеми земными королями, и я уверен, он откликнется на мои мольбы, как только сочтет нужным. Так что же может помешать мне обратиться к королю, который такой же смертный, как я?

Девушка смотрела на дрожащие руки старика, вытаскивающие из кармана куртки письмо королю — клочок бумаги, сложенный пополам, обернутый в грубую затрепанную бумагу. Казалось, весь род человеческий, неимущий, несчастный, у которого нет даже нескольких грошей на понюшку табаку, стоял перед ней в образе этого беспомощного старика. Вряд ли когда-либо посылались более скорбные и трогательные мольбы даже к престолу всевышнего, считающего каждую крошку табаку, которую бедняки заправляют себе в нос. И девушка твердо решила дать возможность Гудмундуру покупать табак на ее счет и позаботиться о том, чтобы эти бедные старики не нуждались в рыбе.