Халлдор Лакснесс - Салка Валка

— Ты, наверное, думаешь, что я твоя раба, которую ты можешь взять, посадить на лошадь и увезти, куда тебе вздумается! Ничего подобного, я свободный человек перед богом и людьми. Можешь взять свое кольцо обратно.

— Успокойся, Лина, успокойся, дорогая. Не горячитесь, постарайтесь быть благоразумными, — пыталась умиротворить их старая Стейнун.

Но Юкки из Квиума уже не слушал разумных советов. Он решил быть романтичным до конца. И, как герой одной известной саги, он обнял свою возлюбленную за плечи и повел ее к выходу. Но в этот момент поднялся Стейнтор и оттолкнул Юкки. Как это ни странно, но весь свой гнев Сигурлина обратила на Стейнтора.

— Могла бы я попросить тебя не вмешиваться в наши с Йокимом дела? У меня нет с тобой ничего общего. Ты наградил меня ребенком и бросил на произвол судьбы. И ребенок умер. А как ты обращался со мной? Стыдно вспомнить. Ты даже чуть было не совершил преступления против моей малолетней дочки. Да я могу тебя за это упрятать в тюрьму! Тебе мало было того, что ты покинул меня, так ты еще вернулся обратно. А зачем? Чтобы вконец истерзать мою душу? То ты читаешь мне какие-то стихи, будто сочиненные за границей, то приносишь башмаки и уверяешь меня, что беспокоился о нашем ребенке, хотя сразу видно, что это сплошная ложь и ботинки ты привез не для нашего мальчика. А то ты вдруг целый день не скажешь ни единого слова и даже не посмотришь на меня. И это после всего того, что я из-за тебя выстрадала. Из-за тебя у меня бегут все христианские мысли из головы, ты отпугиваешь от меня божьих ангелов-хранителей. С тех пор как ты появился здесь, я не могу по-настоящему соединиться со своим спасителем Иисусом. А теперь оба убирайтесь с глаз моих и чтобы я больше вас не видела! Вы один другого стоите, псы проклятые!

Стейнтор воспринял эту речь молча, молчание вошло у него в привычку последнее время. Йоким же напомнил своей невесте, что прошлым летом, когда он всю ночь таскал для нее сено, она совсем по-другому с ним разговаривала, и спросил ее, не забыла ли она, как нежна она была с ним на следующее утро. К несчастью, он не удержался и пустил в ход непристойные слова. Он заявил, что теперь полностью подтверждаются слухи, которые ходят о ней по поселку. Он давно подозревал, что ее набожность и любовь к псалмам не что иное, как лицемерие и обман. Теперь-то он в этом убедился лично.

Женщина ничего не ответила. Она сняла с пальца кольцо и швырнула его прямо в Юкки. Когда тот наклонился, чтобы поднять его с полу, Стейнтор поддал ему сзади коленом, да так сильно, что Юкки мгновенно очутился за порогом, и Стейнтор закрыл за ним дверь. Салка Валка не удержалась и захохотала. Они слышали, как удалился Юкки, ведя за собой лошадь.

После такого неожиданного поворота событий на кухне еще долго шумела буря. Сигурлина рвала и метала. Она сыпала угрозами и ругательствами, пока наконец с неистовым плачем не обратила свою душу к Иисусу. Так всегда поступала она в минуты тяжких испытаний. Старая Стейнун с материнской заботой и терпением пыталась убедить Сигурлину спокойнее относиться к жизненным невзгодам и прихотям судьбы, но женщина плакала сильнее прежнего и сокрушалась над своим горем перед святой троицей. Салка Валка уже не смеялась, а с раздражением слушала причитания матери и утешения старухи. Стейнтор сидел на трехногом стуле у плиты, курил трубку и молчал, хотя в глазах его мелькал опасный огонек.

Наконец вышел из своей комнаты слепой. Он остановился на пороге, как апостол, держа в руках сеть и челнок. Постоял некоторое время, прислушиваясь к плачу, стону и мольбам, и сказал:

— Так уж устроено, что у женщин слез хоть отбавляй, вот они и проливают их. Но сколько ни причитай и ни голоси, ничего не изменится. Тебе же, Стейнтор, хочу сказать одно: ты немало поболтался по свету, много и повидал — что надо и что не надо. Так послушай же, что я тебе скажу. Никогда у нас не будут люди жить по-человечески, пока ты и тебе подобные не будут сознавать ответственность перед собой и своими близкими. Я надеюсь, мне не нужно пояснять тебе…

Он не успел окончить фразу — за дверью послышалась возня, кто-то приподнял дверную щеколду, и дверь отворилась. В небольшое отверстие просунулась голова, озираясь по сторонам с осторожностью, точно боясь получить неожиданный подзатыльник. Это был Юкки.

— Я уже доехал до Лерура, да вспомнил, что кое-что забыл здесь, — сказал он.

— Что же ты забыл, голова твоя садовая? — спросила Стейнун.

— Да пустяки, — ответил Юкки, не отходя от дверей и готовый в любую минуту улизнуть. — Всего-навсего платье…