Халлдор Лакснесс - Салка Валка

Итак, она видела его сквозь свои первые и самые сильные детские воспоминания, когда он поверял ей удивительные тайны, которые были так реальны. Восхищение, не выраженное словами, подобно скрытой печали. Худой, сутуловатый, он проходил мимо нее походкой, напоминающей стихотворение на иностранном языке или музыку из чуждого мира. Казалось, он взирал на Осейри с другого берега, а на весь мир — с другой планеты. Он здоровался с нею и удалялся. Когда он разговаривал с людьми, он преображался и был совсем иным, совершенно иным. И уже совсем особенным, многообразным он был в своих мечтах, в своем стремлении к справедливости, в своей воле к победе. Свои удивительные мечты этот человек воплотил в реальные картины и образы и думал силой этих образов победить косность, сделать жителей Осейри себе подобными. Салка Валка видела в нем ту силу, которая делает народ в поселке больше и выше или по крайней мере не ниже других людей. Поэтому она тоже ускоряла шаг. В ее неуверенном взгляде он должен был разглядеть истинную признательность, которая редко выражается в широких улыбках и назойливых доказательствах дружбы. Она не могла притворяться, для этого она была слишком плохой актрисой. И она старалась держаться в тени, хотя часто и говорила о таких вещах, в которых сама толком не разбиралась.

И тем не менее разговоры, происходившие между ними в этот месяц, велись по определенному плану, несмотря на видимую случайность их. Впоследствии они это обнаружили. Огромнейшая машина, управляющая жизнью местечка, хотя ее и не видно было за вереницей однообразных дней, крутилась и крутилась без отдыха, без перерыва.

Однажды вечером, выйдя из дома в Лаугеири, Арнальдур увидел Салку Валку. Она не объяснила, что привело ее сюда. На ней был синий комбинезон, сапоги, толстый шерстяной свитер, ворот которого доходил до подбородка. Руки она прятала на груди под комбинезон, голова была непокрыта. Он поздоровался с ней, не вынимая сигареты изо рта.

— Добрый вечер, — ответила девушка. Видимо, она собиралась идти в противоположную сторону.

Арнальдур тоже хотел пройти мимо, но не удержался и обернулся. Девушка стояла и смотрела ему вслед. Он почувствовал, что должен заговорить с ней:

— Что ты здесь делаешь?

— Поджидаю одну Женщину.

— Начинается весна, — заметил он.

— Да, — согласилась девушка. Трудно было не заметить весны в ее глазах.

— Тебя давно не видно, — сказал он.

— Почему же, мы виделись только вчера на площади.

— Возможно. Да, это было именно вчера. Но ты так спешила, ты всегда очень занята.

— Я? Что ты, Арнальдур, уж если кто занят, так это ты.

Он осмотрел ее с ног до головы.

— Я не знаю ни одной девушки, которая выглядела бы такой стопроцентной большевичкой, как ты. В России ты наверняка стала бы комиссаром. Какие у тебя новости?

— Никаких. За исключением того, что утром мы с одним парнем выходили в море. Нам удалось кое-что выловить. Вот, собственно, и все.

— Ты читаешь что-нибудь?

— Читаю? Я? Нет, но и кроме чтения есть чем заняться. Я, конечно, ничего не имею против хорошей книги, но все, что есть в нашей библиотеке, я давно перечитала. Они не могут приобрести ничего нового. Они так бедны, что вряд ли способны оплатить понюшку табака.

— Я могу тебе дать кое-что. Товарищи с Юга время от времени присылают мне книги, преимущественно иностранные, правда. Но вчера я получил книгу молодого исландца. Он живет где-то в Италии. Его интересует судьба народа, хотя вряд ли его можно назвать социалистом, слишком много он говорит о боге и религии. Он похож на бруснику, начинающую краснеть. Может быть, дать тебе ее почитать? Между прочим, он пишет интересно и с чувством юмора.

— Ну что ж, я тогда пойду с тобой. Женщина, которую я жду, верно, уж не придет.

И они пошли вместе.

— Марарбуд по-прежнему пустует? — спросил он после молчания.

— Не знаю. Мне все равно.

— И никто не присматривает за огородом?

— Нет. Да там в этом году ничего и не сажали.

Он невольно загляделся на нее. Она шла рядом с ним, сильная, в самом расцвете молодости, упругой походкой. Руки она по-прежнему прятала на груди.

— Я часто думаю, какая ты, должно быть, сильная, — сказал он.

— Да, — ответила она, — я сильная. — И, не глядя на него, добавила: — Но все же ты сильнее меня.

— Ты так думаешь?

Они опять умолкли. Затем она спросила:

— Как ты считаешь, Богесен не опишет летом имущество бедняков, если они не будут голосовать за его кандидата в альтинг? Некоторые говорят, что именно так он и сделает.