Халлдор Лакснесс - Салка Валка

Трудно представить себе, какой однообразной, скучной и неинтересной была бы жизнь в Осейри в этом сезоне, если бы в поселок не приехал новый доктор на смену старому, отправленному в больницу куда-то в другую часть страны. Новый доктор был холостяк. Он привез с собой много лекарств, в особенности водки. Теперь болели все, даже если не было денег, и главным образом женщины. И в самом деле, новый доктор прибыл вовремя, тем более что в поселке недавно умер один человек, выпив спирту из корабельного компаса, а другой потерял глаз в драке.

Кооперативный союз разместился в старой пристройке, служившей первоначально сараем, затем складом для наживки, а после этого конюшней; и всегда шли споры, кому же принадлежит это помещение. Но теперь люди самовольно заняли этот сарай, превратив его в дом кооперативной торговли. В магазин прибыли мешки с ржаной мукой и крупами, ящики с сахаром, новый сорт витаминизированного маргарина, пачки табаку, сыр, изюм, кофе и керосин — что за божественные запахи! Это была собственная лавка народа: все могут заходить и смотреть. У Арнальдура появилась масса хлопот. Приходилось выталкивать бездельников, зевак, пьяниц, нахальных мальчишек, клянчивших изюм, и скромных стариков, делавших вид, что пришли за солью, по поглядывавших на табак. Все считали, что, раз это их лавка, они могут оставаться здесь сколько им вздумается. У Арнальдура не было иного выхода, как воздвигнуть посреди лавки стойку в виде крепостного вала, чтобы оградить товары от всех собственников магазина. Стефенсен, управляющий фирмы, заглядывал туда по нескольку раз на дню, чтобы высказать все, что он думает о кооперативе вообще, оскорбить Кристофера Турфдаля и поживиться табачком. Как раз в это время в столице произошло знаменательное событие: Кристофер Турфдаль использовал свое влияние в альтинге и уговорил отвергнуть предложение правительства о государственной гарантии Национальному банку в тридцать пять миллионов крон. Он убедил нескольких видных деятелей из правительства поддержать его в этом вопросе. Правительству был выражен вотум недоверия. Альтинг, вопреки конституции, был распущен. Судьба банка повисла в воздухе. Теперь стало ясно — основной банковский капитал, сбережения частных лиц пропали — об этом ясно было сказано в газете «Народ». Все деньги по-братски поделили между собой несколько спекулянтов, живущих в разных районах страны. Чего только не писали в газете «Народ» о Клаусе Хансене и других высокопоставленных лицах. Но, с другой стороны, «Вечерняя газета» в свою очередь неоспоримо доказывала, что никогда еще независимость нации не находилась в такой опасности, как сейчас, когда этот гнусный мятежник Кристофер Турфдаль вмешивается в дела альтинга и подкупает законодательные власти, чтобы лишить нас источника жизни в тяжкий час испытания.

От этой же газеты немало доставалось русским и датчанам. Каждое воскресенье здесь печаталось не менее шести резких ругательных статей против этих далеких народов, не имевших возможности ничего сказать в свою защиту. В столице, при содействии сынов независимости и государственного аппарата, советский режим в России осуждался датским и исландским королем дважды с угрожающей силой. Газета «Народ» печатала фамилии высокопоставленных лиц с указанием адреса и перечисляла, кто из них что уворовал; верховного судью называли «бандитом» и прочими оскорбительными именами. Одновременно стало известно, что, согласно заключению врачей, Кристофер Турфдаль, автор этой опасной писанины, душевнобольной — результат длительного употребления наркотиков. Однажды в ресторане он ни с того ни с сего набросился на английского торговца, схватил его за горло, потом он избил шофера, повстречавшегося ему на улице. Выяснились и еще кое-какие подробности. Например, что, еще будучи мальчишкой, он вел себя дурно со своими товарищами на западе, в Даларнах. Все это подтверждалось свидетельскими показаниями. Недавно лучшие специалисты страны обнаружили в его крови наличие бактерий, вызывающих безумие; и в Осейри точно было известно, что к нему приставили шесть человек, которые стерегут его денно и нощно. Он так безумствует, что они еле-еле справляются с ним.

Но как бы там ни было со здоровьем Кристофера Турфдаля и с политикой вообще, нельзя отрицать, что именно он прислал в Осейри почти половину товаров для кооператива. При весьма сомнительной гарантийности второй половины. Те, кто имел более или менее солидное положение в фирме Йохана Богесена, поминали Кристофера Турфдаля недобрым словом. В кооперативной же лавке посетители, получавшие бесплатные понюшки, приятно волнующие их обоняние и вкус, превозносили его до небес. Да, да, они даже просили Арнальдура послать ему от их имени благодарность и выражали надежду, что милостивый господь воздаст ему со всей божеской щедростью в то самое время, когда он будет больше всего в этом нуждаться. Бейнтейн из Крука был один из тех, кто пришел с таким благодарственным письмом. Он опять стал «красным». Оказывается, теперь он нисколько не возражает, если председатель кооператива перейдет к нему на квартиру, он только никак не может понять, почему девчонка, его дочь, до сих пор не обзавелась ребенком от Арнальдура. Известное дело, трудно заставить человека жениться, пока не появится ребенок. Нужно сказать, что в Осейри давно ходили слухи, что Арнальдур имел таинственное французское средство против беременности. А как же могло быть иначе? Ведь здесь в поселке не раз убеждались, что стоит притронуться к девушке пальцем, и через положенный срок она разрешается от бремени. Приписывали это питательным свойствам рыбы и икры. Поэтому французское средство Арнальдура пользовалось в здешних краях самой дурной славой и применение его считали кощунством. Особенно негодовали те, кто имел от девяти до восемнадцати детей. Они называли это страшнейшим развратом. И хотя не все были так уж набожны, тем не менее все держались единого мнения, что женщинам и мужчинам положено иметь столько детей, сколько бог пошлет; как раз в это время новая жена Магнуса Переплетчика ходила в положении, а ведь многие готовы были поклясться, что она вышла из того возраста, когда рожают детей. Сообща порешили, что, очевидно, на то воля божья. Правда, невольно возникал тревожный вопрос, как удастся приходу содержать всю эту ораву. С другой стороны, настоящим заботливым родителям ничто не могло доставить большего огорчения, чем видеть своих дочерей в обществе председателя союза.