Орхан Кемаль - «Преступник»

— Аллах, аллах!

— О чем вы? — заинтересовался Тайяре.

Джеврие рассердилась. Чего они глазеют?

Теперь она уже ни к кому не сядет на колени и не будет красить губы. Пусть даже бабка бьет ее!..

— Эй, подожди! — крикнул Адем.

Джеврие бежала, пока не споткнулась о камень. Присела на тротуар, принялась тереть ушибленное место.

Мимо проезжали трамваи, грузовики, легковые машины, повозки. Джеврие ничего не замечала. Из-под ногтя текла кровь. Нужен табак. Тогда заживет.

Она заковыляла в Сиркеджи, потом к вокзалу. Нашла несколько окурков. Растерла их, посыпала ранку табаком, потом землей.

Боль не проходила. Ну и пусть! Подумаешь! Было и похуже. Когда порезала руку. А когда пробили камнем голову? И то она не плакала.

Неподалеку сидели картежники.

Она прошла мимо них, заложив руки за спину. Остановилась. Парень с усиками привычным движением раскладывал и снова собирал карты. Взглянув на Джеврие, он подмигнул своему светловолосому приятелю. Джеврие видела это. Чего ей бояться? Ведь она не Шерифе. Шерифе ездит со взрослыми в Кяатхане, ей все нипочем! Есть у нее картежник знакомый — Юсюйюн-аби. Он купил Шерифе шарф, платье, водит ее в кино… Она тоже могла бы ходить в кино. Ее все время зовут. Но пусть ходят одни. Она поедет в Америку, там у нее будет все-все!.. Стоит только пожелать! Джевдет-аби знает, что говорит! Никто не прочитал столько книг, как он. Джевдет-аби станет Храбрым Томсоном, его друг Кости — Великим Певцом, а она Прекрасной Нелли! А почему Кости хочет стать певцом?

— Эй, девочка!

Она сердито обернулась: перед ней стоял светловолосый парень.

— Что надо?

— Ты чего дуешься? — спросил он.

— Отстань, нахал!

— Нахал, да зато с деньгами!

— А мне-то что!

Парень подошел ближе.

— Поедем в Гюльхане [38] Гюльхане — парк в Стамбуле, расположенный на берегу Мраморного моря. ?

— Что мне там делать?

— Ну, не болтай много! Поедем! — Он схватил ее за руку.

— Пусти руку!

— Дам тебе пятьдесят курушей!

— Пусти меня, тебе говорят!

— Лиру получишь, — сказал другой картежник.

— Ничего я не хочу, отпустите меня, отпустите!

Джеврие заплакала. Светловолосый парень пнул ее. Она едва не упала. Плача, бросилась бежать. Вдруг остановилась. Вытерла слезы. Ушибленный палец все еще ныл, но она не думала о нем. «Да, так и надо сделать!»

Она рассказала о картежниках первому встречному полицейскому, потом со всех ног помчалась в Бахчекапы, словно за ней кто-то гнался. У трамвайной остановки села, подперла руками личико и задумалась. Где найти Джевдета-аби? Скоро полдень. Может быть, вернуться в квартал?

— Возьми, дитя мое, возьми!

Какая-то старуха протягивала ей пять курушей. Джеврие машинально взяла монетку. А почему бы и в самом деле не собрать немного денег? Вечером она поест с Джевдетом-аби пача [39] Пача — блюдо из бараньих ног. или суп из требухи.

Она подошла к трамвайной остановке Эминёню и затянула жалобным голоском:

— Подайте во имя аллаха милосердного! Порадуйте сиротку. Нет у меня ни отца, ни матери. Одна я, одна, бедная! В глазах темно от голода! Подайте ради ваших детей и близких…

Сначала никто не обращал на нее внимания. Потом стали подавать: кто положит пять, кто десять курушей. Расфранченные молодые люди и важные господа, не желая ударить лицом в грязь перед своими спутницами, давали больше, чем самые щедрые женщины. Не прошло и часа, как у нее была полная рука монеток.

Останавливался трамвай, забирал почти всех, но вскоре подходили другие пассажиры, и Джеврие просила опять:

— Подайте во имя аллаха милосердного сиротке… Одна я, одна, бедная!..

Значит, у нее целых три лиры! А что с ними делать? Вечером бабка заберет. Самое лучшее — отдать деньги Джевдету-аби. Но он спросит, откуда у нее столько? Сказать правду? Рассердится. Не сказать? Подумает, что она послушалась бабку и деньги ей дали в кофейне. Или подумает, что она украла! Нет, пусть лучше сердится — надо сказать правду.

Она спустилась к причалу «Юскюдар», поискала в толпе ребят. Обошла причалы «Адалар» и «Кадыкёй», заглянула на причал «Золотой Рог». Нигде нет!.. Уже хотела купить билет на катер. И вдруг увидела Джевдета-аби и Кости. С лотками на шее они шли навстречу.

— Джевдет-аби!

Она побежала к ним, забыв об ушибленной ноге.

— Вот Джеврие, Кости! — сказал Джевдет.

Голубоглазый Кости улыбнулся, протянул руку и крепко пожал худенькую длинную ладонь Джеврие.

Так вот он какой, Кости! Точно такой, как говорил Джевдет-аби.