Прободх Саньял - Куклы

Девушки невесело переглянулись: значит, придется довольствоваться сухими креветками и мури-мурки…

— А как далеко от Энатпура до Куморпара, брат? — спросила Абха.

«Брат?» — мальчик смущенно потупился.

— На лодке около трех крошей. Вы на ярмарку?

— Да, да! — подтвердили девушки. — А ты бывал на ярмарке?

— Еще бы! Я продаю там кукол.

Любопытство — второе имя женщины. Молинади, Бина и Абха забросали мальчика вопросами, и он охотно рассказал им о себе. Зовут его Фокир. Он сирота, живет с дедом. Дед делает кукол, а он продает их в Куморпара. Нынче стало трудно с красками, и дедушка тяжело болен…

Они продолжали путь вместе и около трех часов пополудни добрались до Энатпура.

Арбы остановились у густых зарослей бамбука. Жителям этой заброшенной глухой деревеньки в диковинку хорошо одетые, красивые, пышущие здоровьем девушки.

Особенно интересно детям — они окружили приезжих и не спускают с них восхищенных глаз.

От жаркого солнца лица девушек стали багровыми. Грубые домотканые сари невыносимо тяжелы, но ничего не поделаешь — нельзя же здесь, в этой глуши, среди бедности и нищеты, вырядиться как на праздник.

Пурно вместе с Фокиром отправился на пристань. Девушки поспешили укрыться в тени бамбуковых зарослей. Шутя и болтая, они роздали ребятишкам гостинцы — игрушки, дудки, шоколад, куски материи…

Вернулся Пурно.

— Молинади, Абха, Бина! Пойдемте.

— Куда?

— Мы остановимся у деда Фокира. Там можно вымыться и отдохнуть.

Бина нахмурилась.

— И долго нам придется здесь сидеть?

— Я спрашивал лодочника — скоро поедем…

Все гурьбой, оживленно обмениваясь впечатлениями, двинулись за Фокиром.

— Какие красивые глаза у этого деревенского мальчика! — восхищенно проговорила Абха, кивнув головой в сторону Фокира.

— Представь, я тоже сейчас об этом подумала, — ответила Бина. — Но какой он худенький, бедняжка…

— Верно, некому о нем позаботиться.

— Забота у них одна: не умереть бы с голоду…

Так за беседой приезжие незаметно подошли к дому Фокира.

В бамбуковых зарослях вдруг зашумел предгрозовой ветер. С северо-востока ползли темные тучи.

— Пурно-бабу, смотрите! — воскликнула Молинади. — Собирается гроза! Как же мы поплывем?..

Пурно, Бина, Абха с тревогой взглянули на небо…

Хижина Фокира — две крохотные комнатки. Одна из них нежилая, должно быть хлев. У самых стен густые непроходимые заросли, за ними чуть виднеется старый заболоченный пруд. В комнатке темно. Почти нет домашней утвари; и ни единой вещицы, которая указывала бы на присутствие женщины. Трудно себе представить, как может человек жить в такой нужде. Страшна и угрюма эта нищета — наверное, поэтому так тяжело вздохнула Молинади.

Из угла послышался слабый старческий голос:

— Достал ли ты рису, внучек?

Девушки подошли к старику. Он лежал на грязном лоскутном одеяле, худой, как скелет: провалившиеся щеки, ребра — как обручи на ссохшейся бочке… Рядом с ним кусок глины, ковшик с водой и какие-то инструменты.

Увидев девушек, старик хотел приподняться, но задохнулся в сильном приступе кашля.

— Лежите, дедушка… Мы устроимся сами… — проговорила испуганно Молинади.

— Семь месяцев, дочка, кашель бьет, лихорадка не отпускает. У нас в деревне не найдешь никаких лекарств…

Приезжие молчали. Каждый из них, казалось, чувствовал себя виноватым, что в деревне нет лекарств.

— Пока не осушат этот проклятый пруд, — продолжал старик, — от лихорадки не избавиться. Вся деревня болеет, некому в поле работать…

Раздались первые раскаты грома. Все переглянулись: как же быть? Ведь здесь нельзя задерживаться! Завтра они должны быть на ярмарке. Впереди уйма дел! Да еще нужно наладить выпуск газеты и послать в Калькутту подробный отчет…

Старик бормотал что-то, не спуская глаз с Бины.

Она улыбнулась.

— Что вы так смотрите на меня, хозяин?

— А ну, спусти-ка прядь волос на лоб!

— Зачем?..

Истощенное лицо больного внезапно осветилась улыбкой.

Девушки смотрели на старика полными любопытства глазами: разве он видел когда-нибудь Бину? Или, быть может, она напоминает ему кого-то?..

Послышались голоса Пурно и Фокира. Они вернулись с покупками.

Пурно удалось достать гороху, риса, овощей и немного дров.

— Видимо, нам придется расположиться здесь на ночь. Будем готовить ужин, — сказал он. — Иного выхода нет!

— А как же с лодкой, Пурно-бабу? — спросила Абха.

— Сегодня о поездке нечего и думать. Смотрите, как обложило небо. Плыть всю ночь в такую бурю? Нет, я на это не отважусь.