Прободх Саньял - Куклы

До деревни, где жила Шугондха, я добрался к вечеру в маленькой лодке. Шел дождь, все кругом было погружено во тьму. Лодку бросало по волнам. Мусульманин-лодочник с трудом нашел глухую деревушку, затерявшуюся в ночном мраке.

— Господин, все индусы бежали, не хотят оставаться в Пакистане… — сказал он мне. — А вот учительница наша — индуска, а осталась…

— Вот как…

— Да их и было-то всего три семьи, — добавил он, помогая мне сойти на берег.

Хорибилаш умолк, задумался.

— И что же, удалось вам найти ее? — опросил я.

— Лодочник указал мне дорогу. Я рассчитывал увидеть большое здание — по крайней мере на двадцать-тридцать детей, площадку для игр и мало ли еще что. Возможно, думал я, и правительство оказывает сиротам помощь.

— А что же вы нашли?

— Совсем не то, что ожидал. Ветхая изгородь и за ней среди густых зарослей глинобитный домишко с провалившейся крышей. И при этом — мрак, нескончаемый ливень, нигде ни огонька.

И тут я услышал стоны, доносившиеся из хижины. Промокший до нитки, я остановился в нерешительности. Меня била нервная дрожь. Наконец, овладев собой, я зажег карманный фонарик и вошел внутрь.

По одной из стен ручьем бежала вода, и я увидел лужи на земляном полу. Посреди пола, на матрасе, лежала Шугондха. Она была в бреду. Кровяные пятна расползлись по матрасу. Возле нее находился мальчик лет десяти-двенадцати.

— Подними меня выше, выше… — стонала Шугондха в бреду. — Нет, нет, не трогай меня… Ты разрываешь мне сердце на куски…

Это было так страшно, что я не решался осветить фонариком ее лицо.

— Как тебя зовут? — обратился я к мальчику.

— Фокир Шек, — ответил он, и я заметил, что он слеп на один глаз. — Старшая сестра не умрет? — спросил он меня.

— Не знаю, — ответил я.

Мальчик вдруг зарыдал.

Что мог я сделать, чем помочь? Я стоял, наклонившись над ней, и ловил отрывистые слова.

— Вернись ко мне, вернись… Сожги мой прах, пусть искры разнесутся по ветру… Фокир, Фокир, открой дверь… Он придет, он обязательно придет, Фокир…

— Это о вас она говорила, Хори-да? — спросил я.

Не ответив на мой вопрос, Хорибилаш продолжал:

— Я никогда не думал, что чахотка может так быстро разрушить человека. И я не представлял себе, что человек способен так вдохновенно говорить в бреду. Я опустился на пол у ее изголовья и стал ждать конца. А она по-прежнему бредила и по-прежнему не замечала меня.

Не сумею тебе передать, что я испытывал, слушая ее голос, сливавшийся с шумом дождя.

— Приди ко мне! Моя грудь истерзана! Где ты, герой? Я слышу звук твоего рога… Ты идешь в бой, чтобы уничтожить зло на земле… Фокир, ты тоже зови его! О горе! Я не слышу тебя, Фокир…

— Он пришел, старшая сестра! — крикнул Фокир сквозь рыдания. — Он возле тебя… Он пришел!

Шугондха вдруг приподнялась, и наши глаза встретились. Счастливая улыбка озарила ее лицо, а затем голова ее бессильно упала на подушку. Вот и все… Сегодня двадцатый день, как ее не стало.

Уже рассвело, а я и не заметил, что мы давно миновали Ассансол и уже подъезжаем к Ховре. Здесь мы оба сошли. Хорибилаш направился на какое-то собрание, а я, с воспаленными после бессонной ночи глазами, пошел своей дорогой. Теперь я знал все.

Поезд пересек поле и теперь уходил все дальше и дальше. Эхо подхватывало замирающий стук его колес. Но вот исчез последний вагон, смолкло эхо и осталась лишь пустынная и безмолвная деревенская дорога…

— Пурно-бабу, кругом поле, куда же идти? — спросила Молинади.

— Пойду узнаю у начальника станции, — ответил Пурно.

— Да спросите там, нельзя ли достать несколько зеленых кокосов, — попросила Бина.

— Хорошо. Я сейчас… — и Пурно бодро зашагал к станции.

Девушки огляделись и приуныли. Станция так мала. Вокруг ни души. Путь предстоит трудный. А ведь с ними всего один мужчина, Пурно.

Пурно вскоре вернулся.

— До пристани Энатпур отсюда еще пять миль.

— Пять миль! — встревожилась Молинади. — Как же мы доберемся туда?

— Мне говорили, что здесь есть тропа, но, кажется, придется ехать через Докхинга на волах.

— Значит, вы даже не знали, какая предстоит нам дорога? — рассердилась Абха.

Пурно усмехнулся.

— С девушками всегда много хлопот.

— А где же кокосы? — спросила Бина.

Пурно отрицательно покачал головой.

— Здесь нет ни кокосов, ни чая!

— И для чего вам кокосы? — с укоризной проговорила Абха. — Утолите жажду и водой.

— Здешней водой? — ужаснулась Бина. — Чего доброго заболеешь малярией.