Прободх Саньял - Куклы

Старик с сомнением взглянул на Молинади, а Фокир, приподнявшись на постели, слушал жадно и восторженно, Он не все понимал, но ему хотелось верить — будет что-то хорошее, будет… В их судьбе, быть может, произойдет счастливая перемена.

А Молинади продолжала:

— Это совсем не трудно… Вернемся в вашу деревню и расшевелим народ. Устроим мастерские — прядильную, ткацкую…

Пурно прервал ее:

— И для дедушки устроим мастерскую! Ведь он замечательный скульптор. Вы, дедушка, будете в ней хозяином. Это даст вам хороший заработок. Славно вы, тогда заживете!

У старика заблестели глаза. Неужели и к нему, пусть с опозданием, но придет счастье? От волнения, от внезапной радости у него него опять начался приступ кашля.

Старик хорошо помнил: лет десять назад в их деревне появилось несколько юношей. Беседы с ними на многое открыли ему глаза. Чего только они не обещали… И он им поверил. Ждал, не сегодня-завтра все пойдет по другому… Но однажды утром он не нашел своих гостей. На рассвете юноши покинули Энатпур. Уехали неизвестно куда. Их называли революционерами и говорили, что будто бы они бежали от преследования полиции.

А теперь эти! Старик внимательно слушает девушек и Пурно. Он хочет им верить: деревня заживет по-новому. Он станет хозяином мастерской. Не надо будет тревожиться о будущем внука… Починят хижину… Уже шесть лет не перекрывалась свежей соломой дырявая крыша. Три года не покупали они себе одежды…

Старик мечтает: Факир вырос, женился… Живут они в достатке, у них четыре коровы, у жены Фокира — серебряные кольца, серьги… И он улыбается, словно видит все это наяву… Новый приступ кашля вернул его к действительности.

Факир бросился к деду, обнял его… Гости в горестном молчании наблюдали эту сцену. Зрелище для них не новое: ведь они конгрессисты! Им хорошо известно, как страдает народ, как изнывает он от нищеты, болезней, голода, гнета… Они затем и явились сюда, в эту глушь, чтобы работать на благо людям; родина их станет счастливой и свободной. Они знают, как много слез выплакала душа их народа.

Молинади поднялась. Взгляд ее затуманился слезами.

— Хозяин, благослови нас. Мы все сделаем… Не пожалеем сил… Все изменится… Верь мне!

«Что говорит эта девушка? — думает старик. — Она просит благословить ее, но во имя какого бога?» — Он посмотрел на приезжих долгим взглядом и опять закашлялся. Ему бы хотелось обнять этих чудесных ребят, но нет сил…

Веки старика устало опустились, и он задремал.

Молинади, Абха, Бина и Пурно тихо вышли за порог.

Они заночуют в сарае, а на рассвете поедут дальше. Им надо спешить на ярмарку. Там их ждет большая работа. В Куморпара вот-вот прибудут руководители Конгресса, а корреспонденты, наверное, уже там. Но когда ярмарка закончится, они обязательно вернутся сюда, поедут тем же путем, через Энатпур. Они сдержат свое слово. Чего бы им это ни стоило, устроят для старика мастерскую, и пусть все узнают о его необыкновенном искусстве!

Девушки и Пурно начали приготовляться ко сну. Спать им придется без особых удобств — свои постели они отдали старику и мальчику.

Послышались робкие шаги. В дверях сарая появился и застыл в нерешительности Фокир.

— Что же ты не спишь? — опросил Пурно.

— Дедушку знобит… Ему очень холодно, а у нас нет никакой одежды… — жалобно пробормотал мальчик.

— Бедный старик! — вздохнула Абха. Она сняла с себя чадор [19] Чадор — вид накидки. и, накинув его на плечи Фокиру, ласково потрепала мальчика по щеке.

— Завтра мы уезжаем, брат, — сказала Молинади, — но через несколько дней снова будем здесь. Мы поедем обратно той же дорогой. Возьми пока немного денег, их хватит до нашего возвращения.

— Вы приедете к нам, правда? — спросил мальчик.

— Конечно, приедем! Накупим у дедушки кукол и сделаем все, что обещали.

Фокир взял деньги и вышел из сарая.

— Какой чудесный мальчик! — воскликнула Бина. — Хорошо бы на обратном пути взять его с собой, пусть погостит у нас.

— А старик-то очень плох, долго не протянет, — печально заметил Пурно.

Вернувшись в хижину, Фокир присел около больного:

— Смотри, дед, вот чадор. Сейчас я тебя укрою… Они обещали купить твоих кукол и денег дали — гляди, целых десять рупий.

— Десять рупий?

— После ярмарки они опять к нам заедут.

— Правда ли?

— Обещали… Но что с тобой, дедушка? Ты опять дрожишь…

— Это пройдет, внучек. — Старик с трудом приподнялся. — Я им рад! Много добрых слов они мне сказали…