Эптон Синклер - Джимми Хиггинс

Зима была на носу, и батраки двинулись в города. Но в этом году они шли туда не как бродяги и безработные — теперь каждый из них чувствовал себя маленьким царьком. Случайно Джимми очутился в городе Айронтоне, получил работу на крупном автомобильном заводе за восемь долларов в день и сразу принялся агитировать рабочих, чтобы они требовали десять. Не то чтобы ему так уж нужны были эти два лишних доллара — он добивался их просто потому, что главным принципом его жизни было всячески досаждать эксплуататорам. Капиталистические газеты этого большого среднезападного города ругательски ругали рабочих, которые-де бастуют в военное время «против отчизны»; но и Джимми, со своей стороны, не жалел бранных слов для тех, кто употреблял слово «отчизна», вместо того чтобы сказать: «фабриканты», и пользовался войной как предлогом для лишения рабочих их самого драгоценного права.

В Айронтоне тоже имелось местное отделение социалистической партии; оно активно и целеустремленно продолжало свою деятельность, невзирая на налеты полиции и запрещение рассылать по почте большую часть партийных газет и журналов. Все-таки листовки пока еще удавалось печатать, и если нельзя было открыто выступать против войны, то можно было поиздеваться над «демократичностью» Англии, образец чего она демонстрировала в Ирландии; можно было говорить о прибылях толстосумов и требовать, чтобы правительство объявило мобилизацию не только людей, но и капиталов. Некоторые американские социалисты овладели почти столь же мастерски иносказательной формой изъяснения своих мыслей, как тот германский революционер довоенных лет, который написал историю жизни римского императора Агриколы и в его образе вывел Вильгельма Второго, высмеяв его тщеславие и дикое сумасбродство.

В конце осени произошло событие, на которое, несмотря на его важность, Джимми почти не обратил внимания. На реке Изонцо итальянские войска стояли против своих исконных врагов — австрийцев; страна была уже предельно истощена затянувшейся и, главное, безрезультатной кампанией. Итальянские социалисты вели точно такую же борьбу против своего правительства, как и Джимми Хиггинс в Америке. Им помогали интриганы-католики, которые ненавидели правительство за то, что оно ограничило светскую власть папы римского; им помогала австрийская тайная агентура, ловко орудовавшая на территории Италии, распространяя среди итальянских войск слухи о дружественных намерениях австрийцев и о близком перемирии. Дошло до того, что эти агенты стали распространять поддельные номера ведущих итальянских газет с описаниями голодных бунтов в итальянских городах и расстрелов женщин и детей. Однажды их подбросили солдатам в окопы в .горном секторе, где австрийцы затеяли братание с неприятелем; после этого ночью австрийские части были отведены, а их место заняли отборные германские штурмовые полки. На рассвете они обрушились на передовые позиции итальянцев и рванули вперед, вынудив противника отступить на фронте протяженностью в сто миль. Немцы захватили в общей сложности четверть

миллиона пленных и тысячи две пушек — можно сказать, почти всю итальянскую артиллерию.

Джимми Хиггинс не придал должного значения этой катастрофе отчасти потому, что прочел о ней в буржуазных газетах и, следовательно, не поверил; главным же образом потому, что внимание его было всецело приковано к России, где пролетариат мог в любую минуту захватить в свои руки власть.

— Тогда уж всем войнам будет крышка! — ликовал Джимми.— И осатаневший мир, наконец, успокоится!

Умеренное социалистическое правительство Керенского молило капиталистических заправил союзнических держав объявить свои условия мира — пусть рабочие России знают, за что они должны воевать. Русские рабочие хотели декларации о мире без аннексий и контрибуций, при обязательном последующем разоружении: на этих условиях они соглашались помочь союзникам завершить войну, несмотря на голод и бедствия в истерзанной России. Но государственные мужи союзников отказались сделать такую декларацию, и русские рабочие, поддержанные социалистами всего мира, заявили, что союзники ведут войну империалистическую и не собираются прекращать ее, пока не отхватят у Германии и ее сателлитов огромные территории и не добьются такого выкупа, который вывел бы Германию из строя на несколько десятилетий. Русские рабочие наотрез отказались воевать ради этого, и в ноябре произошла вторая революция — восстание большевиков.