Эптон Синклер - Столица

В течение десяти дней, проведенных в гостях у Дэвонов, миссис Уинни всячески заботилась о том, чтобы Монтэгю не соскучился. За столом она всегда садилась рядом с ним, словно между ними был уговор, по которому он, само собой разумеется, неизменно должен состоять при ней. Пока еще никто не сказал ему об этом ни слова, но он знал, как пристально здесь следят за чужими поступками и как безудержно их обсуждают, и начинал испытывать все большую и большую неловкость.

Наконец наступил момент, когда он почувствовал, что еще немного — и миссис Уинни окончательно его одолеет; и вот сразу после завтрака он потихоньку скрылся и один отправился в дальнюю прогулку. Во время этой прогулки с ним случилось удивительное происшествие.

Тонкий слой выпавшего за ночь снега ярко блестел на солнце. Воздух был свеж и прозрачен; вдыхая его полной грудью, Монтэгю целый час бродил по холмам. Дул резкий ветер, на вершинах он чуть не сбивал с ног, и река, видная отсюда, вся была покрыта белой пеной. Но внизу, в долинах, по-прежнему царила тишина.

Монтэгю шел густым лесом, когда его внимание внезапно привлек странный звук — какой-то тяжелый удар, от которого, казалось, дрогнула земля. Это было похоже на далекий взрыв, и Монтэгю, немного постояв, пошел дальше, внимательно глядя вперед. Скоро он выбрался из леса и заметил лежащее поперек дороги, которая в этом месте делала крутой поворот, большое поваленное дерево.

Решив, что он слышал звук его падения, Монтэгю не спеша пошел дальше. Однако, сделав еще несколько шагов, он увидел, что ошибается. За деревом лежал еще какой-то предмет, и Монтэгю пустился туда бегом: это была пара торчащих в воздухе автомобильных колес.

Он вспрыгнул на ствол дерева и с первого взгляда понял, что здесь произошло. Громадная, мощная машина вынырнула из-за поворота и, резко свернув в сторону, чтобы избежать неожиданное препятствие, перекувырнулась и опрокинулась в канаву.

Монтэгю задрожал от ужаса: под корпусом машины лежал пригвожденный к земле ее тяжестью человек. Монтэгю рванулся было к нему, но вид крови, хлынувшей у того изо рта и пропитавшей вокруг весь снег, заставил его остановиться. Грудь неизвестного была совершенно расплющена, и глаза, наполовину вылезшие из орбит, страшны.

Несколько мгновений Монтэгю стоял словно окаменев, не в силах отвести глаз. Но тут с другой стороны машины послышался стон, и Монтэгю бросился на этот звук. В канаве, делая слабые попытки шевельнуться, лежал еще кто-то. Монтэгю поспешил на помощь.

На пострадавшем была тяжелая медвежья шуба. Подняв его, Монтэгю разглядел, что он очень стар. На лбу у него была небольшая рана, а лицо бело, как мел. Монтэгю посадил его, прислонив спиною к стенке канавы; тот открыл глаза и застонал.

Монтэгю опустился возле него на колени и прислушался к его дыханию. Он чувствовал себя бессильным чем-либо помочь и не мог придумать, что тут можно сделать,— разве только расстегнуть шубу и стирать с лица кровь.

— Каплю виски,— простонал незнакомец.

У Монтэгю не было виски, но незнакомец сказал, что у него есть немного в автомобиле.

Почти отвесный скат канавы позволил Монтэгю подползти под машину, нащупать в обивке карман и в нем бутылку. Старик отпил несколько глотков и на его щеках появился легкий румянец. Наблюдавшему за ним Монтэгю лицо старика показалось знакомым, только он никак не мог припомнить, где он с ним встречался.

— Сколько человек было с вами? — спросил Монтэгю, и старик ответил:

— Один.

Монтэгю обошел вокруг машины и удостоверился, что другой человек — очевидно, шофер — уже мертв. Тогда он побежал по дороге и, вырвав с корнем куст, бросил его на середину дороги, чтобы он был заметен издали для любой приближающейся машины; после этого он вернулся к незнакомцу и повязал ему лоб своим носовым платком, стараясь унять сочившуюся из раны кровь.

Старик сидел, крепко сжав губы, будто перемогая острую боль.

— Конец мне пришел,— время от времени бормотал он со стоном.

— Вы сильно ушиблись? — спросил Монтэгю.

— Не знаю,— проговорил тот, задыхаясь,— но это меня доконало. Я чувствую — это последняя капля.

И, закрыв глаза, он откинулся на спину.

— Не могли бы вы добыть мне врача? — спросил он.

— Поблизости нет жилья,— сказал Монтэгю,— но я могу сбегать...

— Нет, нет,— перебил, встревожившись, старик.— Не оставляйте меня одного! Кто-нибудь скоро подъедет. О, этот шофер, этот болван! Не мог ехать медленней, как я велел! Вечно они так — им непременно надо задавать форсу.