Ирен Немировски - Властитель душ

Но Дарио сомневался, что нужен там как врач, скорее очередная блажь взбалмошного богача.

Куда идти, он знал, не раз любовался издалека построенным над самым морем, на высоком скалистом берегу прекрасным домом, вытянутой сужающейся формы, словно корабль, – отсюда и название. Ничего изящнее, великолепнее Дарио в жизни не видел, а сегодня красота террас, увитых зеленью, особенно потрясла его. Сердце замирало при виде сияющего на солнце мрамора какого-то особенного теплого золотистого оттенка.

Дарио сейчас же отвели к Вардесу. Тот полулежал в постели, обложенный подушками, и тяжело дышал. Иногда из груди вырывался хрип, и больной с глухим стоном хватался за бок. Он с трудом кивнул, подзывая Дарио поближе.

– Вас едва разыскали, доктор, – сказал он вместо приветствия. – Но другой врач мне сейчас не нужен.

– У меня нет телефона, – смущенно ответил Дарио.

Он взял больного за руку: пульс учащен, сильный жар. Вардес посмотрел ему в глаза и проговорил негромко, часто останавливаясь:

– Простудился в поезде. Ездил в Германию. Вчера в Париже мне уже было не по себе, устал, наверное. А ночью, пока ехал сюда, совсем стало худо. К утру, сами видите…

– Началось с озноба?

– Да.

Вардес сейчас же стиснул руки на груди, справляясь с новым приступом дрожи.

– Вот что, доктор, к завтрашнему дню вы должны поставить меня на ноги.

– Посмотрим, возможно ли это.

– Плевать, что станет со мной потом. Главное, чтобы я смог завтра вечером выйти из дому и продержаться всю ночь.

– Ну разумеется, если это в моих силах…

– В силах или не в силах, вы должны!

– Позвольте мне сначала вас осмотреть, – взмолился Дарио, не сомневаясь, что больной бредит.

Вардес распахнул шелковую пижаму на безволосой белой жирной груди. Дарио очень тщательно его выслушал и понял, что у Вардеса воспаление легких. Пока больной застегивал пуговицы, врач попытался вразумить его:

– Видите ли, мсье, завтра вам никак нельзя встать с постели.

– Я должен! – взревел Вардес.

– Иначе будут серьезные осложнения.

– Что со мной?

Но Дарио медлил с ответом, и Вардес в бешенстве ударил кулаком по спинке кровати.

– Что со мной, черт возьми?

Врач хотел объяснить мягко, но невольно прорвалось раздражение:

– Лучше уж я вам скажу, иначе вы наделаете глупостей. Итак, у вас воспаление легких. Будете слушаться – выздоровеете, обещаю. Но если вскочите завтра, процесс может стать необратимым, повлияет на сердце и…

– Умру, что ли?

– Да, вы можете умереть.

– А мне все равно, доктор. Я не живу, а мучаюсь. И мучаю всех вокруг. Чем скорей это кончится, тем лучше для меня и для других. Завтра я встану и буду играть. У вас впереди еще сутки, делайте что хотите… Но завтра я должен встать! Я чувствую, что мне по-настоящему повезет. Удача приходит редко, и нужно ухватить ее во что бы то ни стало, никто не знает, придет ли она опять. Удача – главное, а на все остальное…

Тихий голос звучал глухо, прерывисто. Вардес говорил очень быстро. То бредил, то приходил в себя.

Дарио покачал головой:

– Простите, мсье, но вашу просьбу исполнить невозможно. Я не могу вас исцелить заклинанием или возложением рук. Чудеса не в моей власти.

– Накачайте меня чем-нибудь, чтобы я продержался ночь.

– То есть как, накачайте?

– Десять лет назад один ваш коллега, тоже азиат, мигом поставил меня на ноги. Я вот так же по-дурацки захворал, и довольно серьезно. А он вколол мне что-то – кофеин, стрихнин, – вам видней, что нужно вколоть. Взбодрил меня, как лошадь перед скачками. Назавтра я был на ногах.

– Ну а потом?

Вардес закрыл глаза.

– Потом не помню. Но как видите, жив, не помер.

– Во-первых, десять лет назад вы были моложе, – спокойно возразил Дарио. – Во-вторых, мой долг…

– Заткнитесь о долге! – надрывно прохрипел Вардес. – Я знаю, с кем имею дело, потому и позвал вас. Элинор Муравина рассказала мне. Вы что, не знали? Элинор – моя любовница.

Дарио молчал.

– Я хорошо заплачу, не бойтесь. Заплачу, сколько скажете. Знаю, вы рискуете, но ведь и аборт – дело незаконное. Здесь за здорово живешь ничего не получишь, доктор.

– Не могу, – пробормотал Дарио.

– Бросьте! Отлично можете, по голосу слышу!

– Нет, правда не могу, – выкрикнул Дарио и отчаянно замотал головой, хотя внутри зашевелилась мыслишка: «Сделаю-ка я ему укол, вполне безвредный, он поверит, что завтра у него прибудет сил на всякие безумства, а сам уснет. Предварительно заплатив, конечно. Когда проснется, мы с Кларой и Даниэлем будем уже далеко. Верну долг Мартинелли, и поминай как звали!»